Джек Александер поднял руку:
– Босс, у Нормана были медицинские осмотры, поэтому по его просьбе мы с Полли Суини встретились с Йормой Махланеном. Тот, как и ожидалось, отвечал уклончиво. В итоге под давлением он признал, что был знаком с Чарли Портеусом и за прошедшие годы приобрел у него несколько произведений искусства. Также он сообщил, что Портеус связывался с ним за несколько дней до смерти, сообщив, что у него есть оригинальная картина Фрагонара «Весна» из серии «Времена года». Но запрошенная цена оказалась для Махланена слишком высокой.
– И сколько же она составляла? – спросил Грейс.
– Пять миллионов фунтов, – ответил Александер.
– Это совпадает с оценкой Десауты на шоу, – ответил Грейс. – Махланен объяснил, почему его номер был в «паленом» телефоне одного из подозреваемых в убийстве Портеуса?
Александер покачал головой, Суини тоже:
– Нет, не смог.
– Вы ему поверили?
– Он показал нам некоторые свои картины и сказал, что четверть миллиона – это максимум, что он готов платить. – Джек пожал плечами.
Грейс повернулся к финансовому аналитику Эмили Денайер:
– Эмили, у нас есть какие-нибудь данные по источникам обогащения Махланена?
Денайер покачала головой:
– Ничего, сэр. У него множество легальных бизнес-интересов, и, согласно моим исследованиям, хотя цифры не сходятся, доказательств криминальной деятельности пока нет.
– Но вы считаете, что он в ней замешан?
– О да. Но наркотики это или киберпреступность – пока не могу сказать.
– Хорошо, – ответил Грейс. – Вы будете и дальше наблюдать за ним?
– Обязательно, сэр.
– Как насчет Стюарта Пайпера?
– Норман и Велвит допросили его позднее на той неделе, – сказал Александер.
– Да, шеф, – подхватил Поттинг, обменявшись взглядами с Уайльд. – И он действительно само обаяние. – Он посмотрел на Уайльд, как будто ища подтверждения своей оценке.
Та кивнула:
– Да, обаяшка. В кавычках.
– Он живет в настоящем охренительном историческом доме, и тот охраняется, как Форт-Нокс, целой кучей наемных качков, – сообщил Поттинг.
– На стенах у него невероятные картины, – добавила Уайльд. – Национальной галерее остается умереть от зависти.
– Он предоставил алиби на ночь убийства Портеуса, шестнадцатого октября две тысячи пятнадцатого года, шеф, – продолжил Норман. – Будто бы находился в своем доме на Барбадосе, где обычно зимует. Его лицо серьезно повреждено после гомофобной атаки в тысяча девятьсот семьдесят девятом году, и он утверждает, что сырая погода вредит его коже.
Грейс взглянул на записи:
– Норман, на прошлом брифинге вы говорили, что Пайпер не в поле зрения британской полиции, но числится в списках Интерпола. Что это означает?