Выйдя на открытую палубу, Ильяс вдохнул влажный, пропитанный смогом воздух. Трап с протяжным лязгом опустился на бетонный пирс. Вокруг «Абсолютного Ноля» уже суетились портовые рабочие и мелкие таможенные чиновники, опасливо поглядывая на обледенелые борта судна. Никто из них не решался приблизиться к трапу ближе, чем на десяток метров. Аура смерти, окутывающая флагман, работала лучше любого ограждения.
Мразко плотнее запахнул воротник черного плаща из драконьей кожи, поглощающего любое излучение. Он шагнул на пирс, и в этот момент лужа кислотной воды под его начищенным сапогом мгновенно превратилась в идеальный кусок льда.
Дэдзима встречала Архимага недружелюбным гулом. Впереди раскинулся лабиринт узких улиц, перекрытых неоновыми вывесками с иероглифами. В тенях между зданиями мелькали фигуры в пластиковых дождевиках, а в воздухе кружили полицейские дроны, сканируя толпу красными лучами лазеров.
Ильяс медленно двинулся в сторону Теневого рынка. Он не спешил. Энтропия не терпит суеты. Она просто наступает, неотвратимо и абсолютно, забирая всё тепло без остатка. Сегодня улицы этого гнилого острова узнают, что такое настоящая физика. И что такое настоящий холод.
Теневой рынок Стального Карпа располагался на нижних, вечно затопленных уровнях Дэдзимы. Сюда не добивал свет уличных фонарей, а полицейские дроны предпочитали облетать этот сектор стороной, чтобы не лишиться оптики и антигравов. Место смердело жженой синтетикой, гнилой рыбой, дешевой лапшой и запекшейся кровью. Воздух был настолько плотным от испарений подпольных алхимических лабораторий, что его, казалось, можно было резать ножом. Впрочем, ножи здесь пускали в ход по куда менее весомым поводам.
Урраг прокладывал дорогу сквозь пеструю толпу аугментированных маргиналов с грацией осадного орудия. Глубинный орк просто шагал вперед, а местная публика — от кибер-проституток до барыг крадеными имплантами — разлеталась в стороны, словно кегли. Тех, кто не успевал убраться с пути, зеленокожий гигант небрежно отшвыривал плечом, отправляя в полет до ближайшей ржавой стены. Никто не возмущался. Габариты монстра и аура первобытной жестокости работали лучше любых извинений.
Студент семенил следом, вжав голову в плечи и судорожно прижимая к груди пустой защитный кофр. Артефактор вздрагивал от каждого резкого звука, с ужасом косясь на витрины, где в мутном формалине плавали чьи-то отрубленные конечности с вживленными маго-приводами. Японский киберпанк вызывал у столичного отличника приступы острой тахикардии.
Замыкал процессию Ржавый Гвоздь. Ветеран двигался расслабленно, прихрамывая на свою металлическую ногу, но его единственный здоровый глаз непрерывно сканировал слепые зоны, крыши контейнеров и темные переулки. Правая рука наемника, живая и покрытая шрамами, покоилась на рукояти алхимического дробовика, висящего на тактическом ремне.