— Только посмотри на этот муравейник, Мразко, — мурлыкал демон, словно кот, почуявший миску со свежими потрохами. — Они же тут варятся в собственном соку. Никакого стиля. Сплошной металл, дешевые стимуляторы и похоть. Спорим, если я жахну геотермальным выбросом прямо под центральным пирсом, они даже не сразу поймут, что начался апокалипсис? Подумают, новая вечеринка от якудза. Давай сожжем этот остров. Просто ради эстетики. Очистим их грешные души пеплом.

— Заткнись, — ментально отрезал глава Рода, не меняя выражения лица. Ментальный блок захлопнулся с оглушительным звоном, похожим на удар кувалдой по наковальне из чистого льда. Малик недовольно фыркнул, но затих, оставив после себя лишь легкий привкус серы на языке.

Тяжелые бронированные двери мостика с шипением разъехались в стороны. В помещение ввалился Студент. Юный артефактор из столичной Академии выглядел так, будто последние трое суток питался исключительно кофеином и чистым ужасом. Его лабораторный халат был перепачкан машинным маслом, под глазами залегли черные тени, а руки мелко тряслись, прижимая к груди планшет с метриками.

— Г-господин! — выдохнул парнишка, едва не споткнувшись о вытянутую ногу Гвоздя. Ветеран лишь лениво приподнял бровь, продолжая полировать дробовик. — У нас критическая дестабилизация!

Мразко медленно повернулся. Температура на мостике мгновенно упала на десяток градусов. Иней пополз по стеклам иллюминаторов, а дыхание Студента превратилось в густые клубы белого пара. Архимаг не любил панику. Паника означала хаос, а хаос противоречил законам идеальной энтропии, которым служил серб.

— Докладывай внятно. Без истерик, — ровным, лишенным эмоций тоном приказал аристократ.

Студент судорожно сглотнул. Жить под командованием Ильяса было равносильно проживанию внутри работающей мясорубки — нужно было очень точно рассчитывать каждое движение, чтобы не лишиться конечностей.

— Это Актив, господин. Снежная Принцесса, — затараторил артефактор, тыкая дрожащим пальцем в экран планшета. — Когда мы покинули Архипелаг, внешний мана-фон изменился. Там была чистая, первозданная стужа, она подпитывала ее естественным образом. Но здесь, в Киото… Этот город — сплошная плазменная печь! Японские реакторы фонят радиацией и тяжелой термической магией. Резонанс температур разрушает сдерживающие контуры изолятора!

Гвоздь выплюнул окурок прямо на палубу и придавил его кованым сапогом, скрипнув металлической ногой.

— Переведи на человечий, пацан. Мы сейчас взлетим на воздух или просто утонем?

— Если изоляция рухнет, вся мана чистейшей зимы, скопленная в Принцессе, вырвется наружу разом! — Студент в отчаянии взмахнул руками. — Представьте себе абсолютный ноль, который за долю секунды расширится на пару километров. Мы не взорвемся. Мы просто кристаллизуемся. А вместе с нами половина этого проклятого порта превратится в стеклянную крошку!