Зеленое, призрачное зарево полярного сияния, до этого момента мирно и величественно висевшее в стратосфере, внезапно обрушилось вниз. Огни упали на черную гладь лагуны тяжелым, токсичным занавесом, наглухо отрезая бронированный флагман от остального мира. Мертвая вода вокруг дредноута мгновенно закипела. Но не от жара — океан начал стремительно источать густой, непроницаемый туман концентрированной некротической маны.

— Заряжай бронебойными, идиоты! Осколочные ленты в стволы пулеметов! — голос Ржавого Гвоздя сорвался на отчаянный хрип, когда ветеран мощным пинком отбросил от станины зазевавшегося пушкаря.

Механический протез старика надсадно заскрежетал, выбрасывая щедрый сноп искр. Солдат сам намертво вцепился в гашетки спаренного зенитного орудия.

— Шевелитесь, портовые крысы! Это вам не учебная тревога! Это наша общая, просторная братская могила настойчиво стучится в днище!

Урраг, широко расставив ноги, стоял у главного трапа, хищно поигрывая исполинским зачарованным тесаком. Глубинный орк шумно втянул широким носом морозный, отравленный воздух и оскалился, обнажив ряды железных клыков.

— Пахнет тухлой рыбой и старыми, пористыми костями, — пробасил старпом, смачно харкнув на обледенелую палубную решетку. — Ненавижу нежить. В этой дряни ни капли горячей крови, только сухая пыль и сплошное разочарование от драки. Эй, студент! Твой медный таз над нашими тупыми головами выдержит этот зеленый туман, или нам всем пора учиться дышать жабрами?!

Юный столичный артефактор, наглухо запертый в тесной лаборатории, лишь судорожно крутил раскаленные вентили охлаждения, попутно молясь всем известным богам Академии. Тусклый купол экранирующего магического поля жалобно гудел, из последних сил отражая первые накатывающиеся волны ядовитого эфира. Металл внешних излучателей уже начал угрожающе раскаляться до вишневого цвета.

А из бурлящей зеленой воды уже начали подниматься тени.

Сначала это были просто размытые силуэты, но с каждой секундой призраки обретали плоть. И эта проклятая плоть состояла из ржавого железа, прогнившего, склизкого дерева и пожелтевших костей. Из глубин лагуны всплывали остовы мертвых кораблей. Древние, полуистлевшие драккары северных племен, грубо сшитые из китовых ребер, поднимались на поверхность бок о бок с развороченными взрывами японскими паровыми крейсерами эпохи Первой экспансии. Океан щедро возвращал своих мертвецов, поднятых первобытной волей верховных жрецов Ледяного Архипелага.

На палубах этой жуткой, призрачной армады безмолвно стояли сотни фигур. Мертвые японские матросы в истлевших мундирах, намертво сжимающие ржавые винтовки с примкнутыми штыками. Двухметровые воины айнов, закованные в тяжелые доспехи из моржовой кожи, чьи пустые глазницы горели тем же мертвенно-зеленым светом, что и небеса над ними.