Машинное отделение задыхалось в парах перегретого мазута. Влажный, спертый воздух внутри стальной утробы корабля стал липким, словно патока, и вонял не только сгоревшим углем, но и первобытным, неконтролируемым ужасом.

В третьем кубрике левого борта дисциплина лопнула с оглушительным треском, перечеркнув все законы выживания.

— Откройте люк! Они стучат! Вы не слышите, слепые ублюдки?! Они замерзли там, снаружи! — истошно вопил здоровенный наемник с изуродованным оспой лицом, размахивая тяжелым шахтерским ломом. Из его глаз ручьями текли черные слезы вперемешку с лопнувшими капиллярами, а изо рта обильно летела розоватая пена.

Оспинный не просто сошел с ума. Зов из глубин проник в его примитивный рассудок, превратив инстинкт самосохранения в непреодолимую тягу к суициду. Вокруг него уже сгрудилась пятерка таких же сломленных, покорных чужой воле бойцов. Их зрачки расширились до краев радужки, а движения стали дергаными, как у бракованных марионеток. Они методично, в жутком молчании сбивали запорные вентили с главного шлюза, намереваясь впустить ледяной океан прямо в жилые отсеки.

— Положи железку, придурок, пока я не засунул ее тебе в глотку поперек! — Ржавый Гвоздь выхватил из кобуры крупнокалиберный револьвер, взводя курок с сухим, безжалостным щелчком. Механический протез ветерана гудел от перенапряжения. — Шаг от переборки, или я разнесу твою пустую башку по всему коридору!

Но Оспинный лишь жутко, утробно расхохотался. В этом смехе не было ничего человеческого — только скрежет льдин и бульканье стылой воды. Он бросился на старого вояку, занося лом для смертельного удара.

Выстрел прогремел в замкнутом пространстве оглушительным громом. Пуля сорокового калибра пробила плечо безумца, вырвав кусок мяса и брезента, но тот даже не поморщился. Боли для зараженных больше не существовало.

И тут из вентиляционной шахты под потолком, словно сгусток абсолютного мрака, рухнула Сирена.

Девушка-водница не тратила время на предупредительные выстрелы или душеспасительные беседы. Ее тело, усиленное рунами скрыта, двигалось с пугающей, нечеловеческой грацией. Короткий взмах руки — и парализованный эфирным ядом стилет вошел точно под основание черепа Оспинного. Громила рухнул на палубу, издав лишь жалкий булькающий хрип, а его лом со звоном отлетел в сторону.

Остальная пятерка зараженных с первобытным воем бросилась на Сирену, пытаясь разорвать ее голыми руками.

Дверь кубрика слетела с петель, смятая чудовищным ударом снаружи. Внутрь шагнул Урраг. Глубинный орк был зол, а когда двухметровый танк из подземных каст приходил в бешенство, законы физики предпочитали скромно отходить в сторону.