Из пробоя вырвались десятки извивающихся теневых щупалец. Они безошибочно метнулись к Алёне.

Девушка резко вскинула руки, пытаясь сформировать режущий контур, но духовные каналы оказались истощены непрерывной поддержкой напарника. Мана не откликнулась. Липкие, смердящие путы мгновенно обвили талию, отрывая от земли и с невероятной силой затягивая в воющую пустоту.

— Алёна! — отчаянный, полный боли рык разорвал царящий хаос.

Виктор Громов, раскидав собственную охрану, бросился наперерез. Наследник Великого Дома вложил в этот прыжок всю силу. Клинок, гудящий от сжатого вакуума, с хрустом рассек несколько щупалец, освобождая сестре руку.

Но Всеволод ждал. Некромант хищно оскалился, из рукава выскользнуло тонкое костяное лезвие, с которого капал концентрированный трупный яд. Короткий, подлый выпад в слепую зону — и отравленный нож по самую рукоять вошел в бок молодого Громова, легко пробив защитный камзол.

Виктор захрипел, выронил меч и осел на залитый кровью паркет, судорожно зажимая рану.

— Она моя! — расхохотался Мороков, ухватив брыкающуюся пленницу за плечо и увлекая за собой вглубь разлома.

Девушка успела лишь раз обернуться, бросив полный отчаяния взгляд на Ильяса, прежде чем искаженный портал с оглушительным грохотом схлопнулся. От похитителя и жертвы осталось только облако едкого, пахнущего серой дыма.

В разгромленном бальном зале повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием умирающего Виктора да стонами раненых.

Ильяс Мразко стоял абсолютно неподвижно.

Он не стал кричать. Не бросился к месту, где только что исчезла невеста, и не стал размахивать руками, проклиная врагов. На лице, обычно выражающем легкую насмешку или аристократическую скуку, не дрогнул ни один мускул.

Но маска треснула.

Воздух вокруг Архимага зазвенел от невыносимого, чудовищного напряжения. Температура не просто упала — она рухнула в такую бездну, где переставали действовать привычные законы физики. Это была не боевая магия. Это был первородный, хтонический гнев Темного Сапфира, вырвавшийся из-под идеального контроля.

Массивные мраморные колонны, удерживающие уцелевшие своды, покрылись густой сетью трещин и жалобно застонали, не выдерживая резкого перепада термодинамики. Осколки хрусталя на полу превратились в пыль. Дыхание редких смельчаков застревало в легких колючими льдинками.

Ледяной лорд медленно опустил руки. Сапфировые глаза сейчас напоминали две черные дыры, поглощающие любой свет. Никаких пафосных речей. Никаких угроз.

Просто никто. Никогда. Не смел. Красть то, что принадлежало ему.