— Ой…
— Стоять, падла! Убью! — и только тяжёлый топот да сиплое дыхание за спиной, — Я те покажу, Зинку-то! Ухи откручу сволоте!
Бегу, как никогда не бежал. Стрелой! Вспугнутым оленем, загоняемым волками!
Голову на бегу чуть назад повернул, глянул периферийным зрением — не отстаёт, с-сука! И чего прицепился-то⁈ Перепутал, белочка у него или с марафетом перестарался, не знаю. А ловиться, вот ей-ей, не хочется!
Злой. Такой сперва сапожищами лежащего, а потом уже разбираться будет. Может быть.
— Я те… — и мат картечью пушечной в спину летит.
Длинный, ногастый, сухопарый. Волчара. Весь такой серый, злой, хищный. Порвёт!
И как назло, никаких тебе знакомцев на пути, да и незнакомцев тоже. Вот занесло! Штоб я ещё раз… по записке куда пошёл… да ни в жисть! Зинка эта ещё… женский же почерк, а⁈ Не, забьёт…
Догоняет, сволочь ногастая! Из последних сил припускаю, в проходик знакомый, а там и люди за ним… Заставлен! Ящики здоровенные, будто из-под апельсинов, хотя какая разница!
С разбегу, да босыми ногами на каждую реечку, наискосок чутка, животом впритирку. Кончики пальцев царапнули доски, срывая ногти… не дотянулся до верха!
Падаю уже, и ногами от ящиков — н-на! Толкнулся, только штобы не навзничь, не спиной! И боком полусальто этакое, да через сволочь ногастую. Рядышком уже совсем, догнал почитай.
На грязюку эту — р-раз! Пятки отбил, да повело на скользоте мерзостной, помоечной. А этот уже разворачивается назад, да лицо злое. Забьёт!
Р-раз его ногой, да с подпрыжек корточных. Невысоко вышло, в поясницу толкнул всего-то. Да снова ударил — в ногу уже, под колено самое.
Волчару вперёд только — н-на! На одно колено, да руками чуть вперёд, штоб не упасть.
Я ногой ему по голове! Слабо вышло, скользком. Ну будто глаза на затылке, а⁈ Только головой дёрнул, уходя от удара, и всё — не сотряс башки у него, а всего-то ухо полуоторванное!
А рука будто сама — в карман, да в кастет вделась. И н-на! По почкам его! Ажно дугой догонятеля моего скрутило. А ещё, ещё… по голове потом разочек, да прыг! И на лодыжку, што на земле лежит. И тикать!
Потому как это не бой кулачный, а жизнь. Тут если не насмерть бить, то взрослый мужичина так вслепую отмахнуться может, што и всё. Поменяемся ролями. Да и так… может, дружки есть, а может — свидетели. Оно мне надо, разбираться потом хоть с людьми, а хоть и с полицией?
Отбежал, затерялся в проулочках, да к людям вышел. А оттуда и на пирсы, к рыбакам. Морду лица там умыл, а потом подумал хорошенечко, да и разделся решительно.
— Глянь, — мальчишке знакомому говорю, — штоб ветром или волнами не снесло.