— Злой! — припечатывает Лещ, чуть сощурившись, а Жбан, только што бесновавшийся, садится спокойно.
Хмыкаю, и ножичек в рукав. Проверяльщики, ети их мать!
— Злой, — соглашается Жбан, а за ним и остальные. Эко… прозвище дали?
Объясняться за проверочку не стали, и так понятно, што на сцыкливость и самоуважение. Неприлично в этакой-то среде полицейское досье цитировать, тем паче если ево и нет. Накликивать.
Промолчал бы… Ну, остался бы Егоркой с Хитровки — мальчишкой, который песенки пишет, да танцы танцует перед пьяными иванами. А так… Злой.
Не так штобы и шибко серьёзно, но уже другой уровень. На котором не просто разговаривать можно, а переговоры вести и договариваться.
Отпустило меня мал-мала, сел по туркски на ковры, как и все сидят, да по сторонам гляжу. Ах ты, думаю, как интересно! Ни единой иконочки!
И лампадок нет, только лампа керосиновая над потолком висит, да под ней навроде таза медного на цепочках. Такая себе люстра от пожара. А и верно! Случись што, ковры разом займутся.
— По червончику? — предложил Окунь, доставая новенькую колоду.
— В игре, — соглашаюсь я, кидая перед собой пачку десятирублёвых ассигнаций, и скидывая за себя сперва обувь, а потом и верхнюю одёжку, оставшись в одних штанах и рубахе, на которой тут же подвернул рукава, — если проиграю, то дальше не давить. Лимит по времени — четыре часа, я человек занятой. Уговор?
— Уговор, — согласился за всех Сом, пошевелив раздумчиво босыми пальцами ног.
— Люди говорят, — сделав ход, начал разговор Лещ, — што ты имеешь свой козырный интерес в одесских раскладах.
— Ой вэй, ви мине таки раскусили самым страшным образом! — отвечаю, нарочито грассируя, и не забывая следить за картами. Сознание раздвоилось самым странным образом, — Имею таки свой маленький процент за хорошо предложенный гешефт.
— За хорошую идею не жалко, — соглашается Карп.
— И сколько вам не жалко?
Переглядываются…
— Смотря што за идея, — озвучивает Жбан, — я бы рублей триста не пожалел.
— А…
Играем дальше, я наглухо игнорирую намёки. Триста, ха! У меня на руках бескозырка, вот это да — серьёзно.
В следующей партии мне приходит на руки длинная масть…
— А сколько ты хочешь? — снова Жбан.
— В Одессе я имею свой процент с дела.
— Переглядываются…
— Можно попробовать, — осторожно озвучивает Сом.
Понимаю, што на этом всё, и потому кидаю тоже — на попробовать. Мелочь.
— Собачка… — скидываю карту, — в корзиночке. Приметная, желательно породистая. И объявление, што неутешный хозяин ищет, и готов заплатить настолько много денег, што у приметливого дурня ёкает от жадности в сердце, и он перекупает эту собачечку у туповатого нашедшего. Сам!