— Серьёзное што? — затревожился я, даже и сердце чутка колотнулось.
— Да не… — служанка замахала рукой, отгоняя сглаз, — Ён книжки из дохтуровской библиотеки брал, а сам вернуть никак — то сам в отъезде, то дохтур занят. Всё, я побежала!
Едва за Татьяной захлопнулась дверь, Санька тут же посерьёзнел. Вот только што — чуть не щенок, хвостиком виляющий, и вот уже вполне себе недопёсок. В полную силу ещё не вошёл, но уже не шути!
— Слежку за собой заприметил, — бухнул он весомо, положив на скатёрку сжатые добела кулаки, — Приехал, тудым-сюдым — есть! Следят, родимые.
— Не ошибся? — засомневался Мишка.
— Не… — Санька даже головой замотал, штобы показать, насколько «не», — проверял! Так, и сяк, и альбомы потом зарисовывал с рожами ихними.
— Ты уж прости, — повинился Чиж перед Пономарёнком, — што тебе не сказал, но зря булгачить не хотел, так вот. Если да, то и потом обсказать можно, а ежели нет, то и зачем?
— Прости, — понимая, што не прав, Санька положил руку на плечо заледеневшему от обиды брату.
— Ладно, — чуточку сумрачно отозвался Мишка, оттаивая тихохонько.
— Я ещё почему не говорил, — начал пояснять виноватящийся Санька, — што сперва сам проверял, а потом Кота подключил. С Федькиными ребятками. Они и вокруг тебя тихохонько этак обсмотрели — не крутится ли кто?
— И как?
— Не-а!
— То-то ты занят всё время после Одессы был! — подскочил Мишка, — Нет времени, штобы повидаться, да и нет… оберегал?
— Агась, — и улыбка смущённая, — Тут ещё дело такое, што Федька тово корноухового опознал! Говорит, в полиции служит, так-то. Мы с Егором, ежели што, под рукой Владимира Алексеевича, а он как ни крути — фигура! Враз не прижмёшь, да и не враз — тоже. А Федул Иваныч, при всём моём к нему уважении, калибром помене будет. Захотит тебя полиция прижать, так это им куда как проще выйдет.
— Так-то оно так, — Мишка усмехнулся внезапно, — да не так! Родня у меня хоть и… в дёсны не цалуемся, в общем. Но и бросить не бросят. А силы-то у общины староверческой, я те скажу, вполне себе ого!
— Да? — и так мне любопытственно стало, што прямо ой! Но смолчал дальше, потому как вижу, што тяжко Мишке об том говорить, а неволить брата не след.
— И што Котяра? — поворотился я к Саньке.
— Котяра… а давай к нему и сходим? Чем я враки врать буду, неправильно может понятые!
Оделись мы с Санькой попроще, для Хитровки, а Мишка как и был, да и пошли. Гостинцы с собой, а их и ого-го набралось!
Знакомых-то много, и это только кажется, што торгашка съестным — мелочь-мелкая, внимания возвысившегося меня не стоящая. Как прижмёт, так и за соломинку ухватишься, а доброе отношение на Хитровке, оно многово стоит.