Правда, не очень понимаю как эти добрые люди христиан на Балканах или в Армении притесняют, иногда вовсе уж кроваво. Да и не только христиан, они и своих же единоверцев могут ни разу не добрее.
Может, у них переключатель стоит? Добрые… щёлк, и толпа озверелая. Ну ли просто — разные. Одни — на полях работают да в мастерских, на рынках торгуют. А которые недобрые — отдельно. В загонах. Ну или в казармах, не знаю. Странно.
На выходе замечаю полицейских, задерживающих какого-то бедолагу. Не моё…
Постоянно кланяющийся оборванец выпрямляется на миг, и я вижу знакомое лицо из окружения Косты…
… дело…
Несколько шагов, каждый из которых короче другово, выдох… Решительно разворачиваюсь к служителям порядка, и с самой широкой улыбкой:
— Ий,и гюньл,ер [3] , уважаемые…
Вижу нахмуренные лица немолодых стражей порядка в потёртых мундирах, которые, похоже, не имеют столь выдающихся лингвистических способностей, как местные торговцы. Умоляющий взгляд на одного из них, пожилого улыбчивого Юсуфа…
… дальше разговор идёт с его помощью.
— Стукнутый… — выразительно стучу себе по голове, показывая на грека. Юсуф улыбается, несколько быстрых слов, но полицейские не в настроении.
— Обычно… — с трудом подбирая слова, — весной или осенью… ку-ку!
Юсуф смеётся, быстрые фразы, от которых на лицах полицейских появляются улыбки.
— Ты ево… знать? — спрашивает торговец.
— Нет-нет! — мотаю головой решительно, — Видеть! Как…
Выразительно обвожу рукой рынок.
… — ты, — кланяюсь Юсуфу слегка, — Омар…
С большим трудом удаётся втолковать, што грека я знаю издали, и исключительно как одессково дурачка. Не сумасшедшего, а так… временами. Находит!
Семьдесят рублей спустя полицейские соглашаются, што помощь блаженным угодна Аллаху, а отданные серебряные часы укрепляют это убеждение. Точно блаженный, а никак не подозрительный тип! Просто несчастный дурачок, будь благословенны его несчастные родители!
— Благодарю, почтенные, — кланяюсь полицейским.
С Юсуфом расстаёмся мы чуть ли не друзьями. Вот ведь, а? Ажно неловко стало от собственново вранья!
— Пошли, — тяну грека за рукав.
— Я… — он начинает сверкать глазами и выразительно играть лицом.
— Ты несчастный дурачок, — говорю с нажимом, потому как чувствую, што этот борец за свободу и всё хорошее, может брякнуть што-нибудь сильно возвышенное и не к месту, — и будешь таковым до возвращения в Одессу! Завтра отплываешь вместе с нами.
— Врёшь⁉ — чутка обернувшись на крик, Мишка сверил приятеля взглядом, но увидел в глазах не желание оскорбить, а широкую серогразую распахнутость и восторг от интересной скаски, — Вот так штобы просто — билеты на пароходик, шлёп-шлёп колёсами евойными по волнам моря-окияна, и в Царьград⁈