Чует моя чуйка, шо после такой поездки Песса Израилевна станет таки настоящей восточной женщиной — очень толстой и очень липкой! Потому как стол хоть и унесли, но принесли заново, и такой себе сладкий, шо у мине при одном его виде заболели зубы и приключился сахарный диабет.
А мы во внутренний дворик силы выползти нашли, но на этом и всё. Я вон даже до скамеечки не дошёл, на чистенькой дорожке уселся, ноги едва под отяжелевшее брюхо подтянул.
— Ох, — чуть повернувшись рядышком, Санька заотдувался, — так поели, што как нафаршировались! Вкусно, но до дурноты!
— Скушай кусочек, деточка! — Мишка передразнил тётю Эстер, и удивительно удачно, потому как Санька даже шарахнулся от него.
— Ох, — повторил я, отсмеявшись и чуть не лопнув, — восточное гостеприимство во всей красе! Фира, золотце, как тебе удалось отстоять бастионы твоего котёночного желудка?
— Так, — она чуть смутилась, — сказала, што ты… што мне… ой, да ну тебя!
— Ну, так ну, — согласился я, не став лезть в бабское.
— Как насчёт самовыгуляться? — поинтересовался Мишка с вроде как равнодушным видом. Он уже морально подготовился к отъезду в Москву, но решил за оставшееся время увидеть как можно больше интересного, раз уж скоро назад.
— Кто за? — сам же и подымаю руку, — Единогласно! Встречаемся через пять минут.
— Какие пять минут⁉ — ужаснулась Фира, — Полчаса, не меньше! Другой город, другие люди! Это в Одессе за нас все всё знают, и на твои любимые штаны под босиком только плечами пожмут. А здесь они скажут то, што увидят своими глазами: к Бляйшманам приехали какие-то оборванцы! И всё, на весь Константинополь.
— Аргумент, — согласился я. — парни, поняли? В лучшее! И одеколоном навоняться не забыть!
Несмотря на запрошенные полчаса, Фира выпорхнула всего через десять минут, крутанувшись перед нами. Никакой особой разницы я не увидел, но закивал одобрительно, на што та просияла, взяв меня под руку с самым што ни на есть собственническим видом.
— Не так штобы чичероне, — предупредил я, открывая ворота, — Ёся Бляйшман провёл небольшую экскурсию, но больше засирал мне мозги своим странным, чем рассказывал о здешнем интересном.
— Ничево! — Санька жизнерадостно помахал картой, — Я ещё в Одессе запасся, в паломническом центре.
— Што-то мне подсказывает, што указаны там ни разу не кошерные ориентиры, — выразил я сомнение.
— Не смотрел пока, не… О! Да, ерундень, — брат досадливо сложил карту назад в карман.
— Ничего, язык до Киева доведёт! — подбодрил его, — Ну што, судари и сударушка? Отправляемся в экскурсию!
Закружившись по аристократическому Маалему с его деревянными особняками, выстроенными с пребольшущим вкусом, как-то незаметно дали кругаля, и оказались в бедных еврейских кварталах Хаскёя.