В тот же год на меня вышел Валет. Старый, тертый лис, который знал Артёма и ненавидел моего отца не меньше моего. Это вышло почти случайно, на одной из кровавых стрелок, но с тех пор мы стали тенью друг друга. Мы выстроили свою, секретную параллельную схему спасения. По документам бати товар уходил за границу клиенту, а на деле — люди Валета перехватывали груз на дальних перевалочных пунктах. Мы вытаскивали испуганных девчонок из фургонов, давали им новые документы, бабки на первое время и отправляли в другие регионы страны, подальше от влияния этого проклятого города.
По этой же схеме мы должны были вывезти и Тасю. Всё было просчитано до секунды, до метра. Перехват у старой мельницы, подставная машина, безопасный дом в лесу… Если бы не этот сучий Ян. Если бы этот мелкий, хитрожопый выродок не влез в дела отца и не решил поиграть в большого босса за моей спиной, Тася была бы уже в безопасности.
— Лёх, ты слышишь нас? — голос Серого вернул меня в холодный, пропахший кровью ангар. — Мы погнали шерстить частный сектор, как ты сказал. Поднимем всех шнырей, вывернем город наизнанку.
Я отшвырнул окурок сигареты прямо в лужу крови под ногами пацана на цепях. Она зашипела и погасла.
— Слышу. Действуйте. Если Ян запер её в какой-нибудь сырой норе и она там мерзнет или, не дай Бог, голодает… — я сделал паузу, чувствуя, как кулаки непроизвольно сжимаются до хруста суставов. — Я не просто убью его быстро. Я заставлю его жрать свои собственные кишки на моих глазах, пока он будет еще жив.
Я вспомнил, как полтора месяца назад она пырнула меня ножницами в плечо. Боль давно прошла, шрам затянулся, но след в моей душе остался — она защищала Яна. Она искренне защищала этого предателя, думая, что этот ублюдок — её единственный спаситель в этом мире. Это жгло меня сильнее любой раны.
— Таська... — прорычал я сквозь зубы, садясь в промерзшую машину. — Ты всегда была наивной и упрямой дурой, но ты — моя дура. И я вытащу тебя даже из-под земли, даже если мне придется перегрызть глотку каждому в этом городе.
Машина взревела, срываясь с места и вгрызаясь шипами в свежий снег. Город засыпало белым саваном, скрывая грехи, но под этим покровом где-то еще билось сердце, которое я обязан был найти, чего бы мне это ни стоило. Моя охота только начиналась.
Алексей Костылев
Ночь за городом была черной, как деготь в аду, и холодной до самой мозговой кости. Мы забились в старое, полузаброшенное охотничье хозяйство — глухое, забытое Богом место, окруженное непролазными ельниками и гнилыми болотами. Здесь не брала мобильная связь, здесь не летали гребаные беспилотники, и именно в этой вонючей глуши сейчас решалось, кто завтра проснется полновластным хозяином этого города, а кто — станет остывающим кормом для червей в безымянном овраге.