Таисия Картамазова
Сознание возвращалось рывками, сквозь плотный, липкий туман, который, казалось, заполнил не только комнату, но и мои легкие. Каждый вдох давался с неимоверным трудом, словно воздух превратился в густой, кипящий кисель, обжигающий гортань. В голове стоял низкий, гудящий шум, похожий на звук далекого роя пчел, и этот звук постепенно перерастал в невыносимый звон. Первое, что я почувствовала — обжигающий, потусторонний холод металла, впившийся в запястья. Звук сухого, механического щелчка наручников о металлическое изголовье кровати отозвался в моем черепе колокольным набатом, дробя остатки мыслей на острые, кровоточащие осколки.
Я попыталась пошевелиться, но тело было чужим, словно взятым напрокат. Оно не слушалось, оно предательски обмякло, превратившись в вату, набитую расплавленным свинцом. В глазах двоилось, мир плыл и переливался ядовитыми цветами. Тяжелые бордовые шторы на окнах то расплывались огромными кровавыми пятнами, то превращались в танцующих, уродливых теней, которые тянули ко мне свои длинные, костлявые пальцы. Воздух в комнате казался слишком сладким, приторным, до тошноты насыщенным ароматом каких-то дешевых благовоний и тяжелого, чужого пота. Сердце колотилось в каком-то неистовом, рваном ритме, ударяясь о ребра, а по венам, выжигая всё живое, разливался странный, пугающий жар, заставляя каждую клетку кожи гореть.
«Мне что-то вкололи... Это не просто так...» Эта мысль пронеслась на самых задворках сознания, вспыхнула слабой искрой и тут же утонула в новой волне вязкой, парализующей слабости. Галлюцинации накатывали одна за другой, стирая грани реальности. Стены комнаты то сжимались, грозя раздавить меня своим весом, то вдруг расширялись до размеров бесконечного, ледяного ангара, где я была крошечной песчинкой. Золоченая рама огромного зеркала напротив начала медленно плавиться, стекая на ковер тягучими золотистыми слезами, которые превращались в змей, шипящих и извивающихся у подножия кровати.
— Ян… — мой голос прозвучал как надтреснутый, едва слышный шепот. — Ян, ты здесь? Пожалуйста... спаси меня...
Среди густых теней в углу, где свет тусклой люстры не доставал до пола, отделился силуэт. Медленно, пугающе плавно, словно хищник, абсолютно уверенный в своей безнаказанности, он подошел к кровати. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли красные круги, отчаянно надеясь, что это морок, порожденный химией в моей крови. Но когда я открыла глаза, двоящееся изображение наконец сфокусировалось на одном лице.
Ян.
Но это был не тот Ян, которого я знала. Его лицо казалось высеченным из серого, мертвого гранита — холодное, застывшее, лишенное всяких эмоций. Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли той нежности, которую я искала всю жизнь, ни того тепла, которое согревало меня в самые темные ночи. Только ледяная, абсолютная пустота и какое-то мрачное, глухое решение, не подлежащее обжалованию. В его зрачках я видела свое отражение — жалкое, сломленное существо, прикованное к постели.