А я останусь здесь. Мой единственный праздник — это её ровное, спокойное дыхание в палате. Мой лучший подарок — это тишина и покой, которые я ей обеспечу. Я обязан сам решить проблему с Тасей. Сам вытащить её из тьмы, в которую она угодила по моей, сука, вине.
Я выбросил окурок в снег и завел мотор. Пора возвращаться. Меня ждет моя судьба, и я больше не позволю ни одной тени упасть на её лицо.
Таисия Картамазова
Тьма больше не была черной. Она стала багровой, вязкой, как застоявшаяся речная вода, и насквозь пропиталась тяжелым запахом железа. Каждый раз, когда я отчаянно пыталась вынырнуть на поверхность, чтобы сделать глоток кислорода, реальность била меня наотмашь холодным кастетом. Я окончательно потеряла границу, где заканчивался лихорадочный сон и начиналась явь.
Мне чудилось, что я всё еще там, в той стерильно-холодной ванной, где белая плитка медленно, сегмент за сегментом, окрашивается в густой красный цвет, а надломленный, чужой голос Яна шепчет «Всё...».
— Нет! Не надо! Ян, убери нож! Пожалуйста, не трогай его! — мой собственный крик казался мне чужим, надтреснутым эхом, доносящимся со дна глубокого заброшенного колодца.
Я металась по простыням, чувствуя, как свежие бинты на боку мгновенно намокают от ледяного пота, а каждое мимолетное движение отзывается острой, электрической вспышкой боли в разрезанной плоти. Вспышки ламп дневного света резали глаза, как бритвы. Белые фигуры... они были повсюду, безмолвные и пугающие. Я не видела их лиц — только медицинские маски и холодные, профессионально-пустые глаза.
— Таисия, успокойтесь! Вы в безопасности, вы в больнице! — голос врача гремел над самым ухом, перекрывая шум крови в висках. — Сестра, фиксируйте её за плечи! Она сейчас швы вырвет, держите крепче!
— Уйдите! Не смейте меня трогать! — я забилась в конвульсиях, пытаясь оттолкнуть их сильные, пахнущие латексом руки. — Грязные... вы все грязные! Где цепь?! Куда вы дели мою цепь?!
— Господи, да откуда в ней столько силы, — причитала медсестра, наваливаясь на мои плечи всем весом. — Девочка, маленькая, мы же спасаем тебя! Леночка, готовь реланиум, немедленно! Двойную дозу!
— Пустите! Лёха, помоги мне! — я сорвала голос до хрипа, захлебываясь солеными рыданиями. — Он убьет меня! Он режет... он режет нас обоих, чтобы мы не достались тебе!
Острый укол в плечо. Холодная, маслянистая жидкость, стремительно разливающаяся по венам. Мир вокруг начал медленно плавиться, как восковая фигура под паяльником. Краски тускнели, яростные крики врачей превращались в невнятный, успокаивающий гул. Я проваливалась назад, в ту самую вязкую, серую пустоту, где больше не было физической боли. Но даже там, на самой границе окончательного забвения, я замирала в ожидании, что сейчас снова услышу этот проклятый звон стали по кафелю.