— Только не умирай... Не смей, слышишь? — шептал я ей в висок, закрывая глаза, не замечая, как мои собственные горячие слезы капают на её мертвенно-бледный лоб, смывая пятна крови. — Слышишь, Тась? Я здесь. Я нашел тебя. Я больше никогда тебя не отпущу. Пожалуйста, просто дыши...
Вдалеке, сквозь завывание ледяной метели и треск раций, послышался первый, еще далекий звук приближающихся сирен реанимобилей. Помощь была близко, она летела по трассе, разгоняя тьму мигалками, но здесь, в этой тесной ванной, время словно замерзло в кристалл, мучительно отсчитывая последние секунды в битве между жизнью и окончательной тьмой.
Кирилл Маркин.
Я вышел на высокое крыльцо центральной городской больницы, жадно, до боли в бронхах, втягивая легкими ледяной ночной воздух. Мороз кусался, но этот колючий холод помогал мне не провалиться в серую бездну отчаяния, которая разверзлась передо мной там, в стерильной белизне ванной комнаты. Валет стоял рядом, прислонившись к бетонной колонне. Он нервно теребил в кармане ключи от машины, и этот металлический звук резал тишину, как скальпель. Мы оба были в крови. Рукава моей куртки, ладони, даже лицо — всё было забрызгано кровью Яна и моей... моей маленькой девочки.
Лёха остался внутри. Его не смогли увести. Он мертвой хваткой вцепился в хромированный край каталки и не отпускал, бежа рядом, пока врачи в масках буквально не выставили его из реанимационного блока, преградив путь дверями с надписью «Вход воспрещен». Сейчас он сидел там, в пустом коридоре, на жестком пластиковом стуле, превратившись в безмолвное каменное изваяние с пустым взглядом.
— Слава Богу, успели, Кирилл... — негромко, почти шепотом произнес Валет, глядя в непроглядную темноту больничной парковки. — Еще бы каких-то полчаса... и мы бы выносили оттуда два трупа.
Я лишь молча, тяжело кивнул. Горло сдавило таким спазмом, что любая попытка заговорить закончилась бы хрипом. Эти «полчаса» теперь станут моим персональным проклятием. Они будут сниться мне каждую ночь до конца моих дней — тиканье часов, звенящая цепь и багровая лужа на кафеле.
— Езжай отдыхать, — я наконец повернулся к нему, заставляя свой голос звучать твердо, по-командирски. — Ты сегодня сделал гораздо больше, чем был должен. Сними чистую квартиру на окраине, выключи телефон и отоспись. Пока вы оба с Лёхой формально будете на свободе под мою ответственность. Я посмотрю, что смогу сделать с рапортами... Официально вы оказывали содействие следствию в задержании преступника. Разберемся. Позже.
Валет коротко кивнул, по-мужски крепко хлопнул меня по плечу и побрел к своей машине, сутулясь от навалившейся усталости. Я проводил его взглядом, а потом медленно, словно столетний старик, дошел до своего внедорожника. Стоило захлопнуть дверь и оказаться в абсолютной, вакуумной тишине кожаного салона, как меня накрыло.