Закрыто. Намертво.
Я лихорадочно дергала замок, сбивая ногти в кровь, била кулаками по тяжелому дереву, всхлипывая от бессилия. Металл не поддавался.
— Откройся! Пожалуйста, откройся! — завыла я, сползая по двери и оглядываясь назад в темный коридор.
Из глубины дома, со стороны спальни, донесся тяжелый, утробный рык, переходящий в хрип. Ян шел за мной.
Он появился в дверном проеме коридора — страшное, сюрреалистичное видение. Голый, залитый кровью, которая стекала по его ногам, оставляя на полу жирные багровые следы. Он прихрамывал, его лицо было мертвенно-бледным, но глаза... в них горел огонь истинного безумия. В его руке блеснул холодный металл — тот самый складной нож, которым он на корабле резал мои путы. Его взгляд был взглядом раненого зверя, который больше не собирается играть с добычей. Он собирался её растерзать.
— Ты... тварь... — прохрипел он, сокращая расстояние. С каждым шагом он преодолевал боль, питаясь собственной яростью.
Я попыталась увернуться, броситься в сторону кухни, надеясь найти там хоть какое-то оружие, но он оказался быстрее. Даже раненый, он сохранил хищную реакцию. Его тяжелый кулак, в который он вложил всю свою ненависть и крушение своих иллюзий, врезался мне точно в челюсть.
Мир вокруг мгновенно взорвался искрами и тут же померк. Звук удара о кость был последним, что я услышала в этом доме, прежде чем провалиться в спасительную, абсолютную и глухую темноту.
Таисия Картамазова
Тьма отступала медленно, неохотно, словно густой ил, оставляя во рту отчетливый привкус ржавого железа и вязкую, пульсирующую боль в челюсти, которая отдавалась в самый мозг при каждом вздохе. Я открыла глаза и тут же зажмурилась, ослепленная резким светом мощной лампы под потолком. Ян, видимо, оставил её включенной специально — чтобы я не могла спрятаться в спасительных сумерках, чтобы каждый сантиметр моего позора был на виду.
Я лежала на том же матрасе, пахнущем лавандой и моим страхом. Холодный металл на щиколотке привычно звякнул, стоило мне шевельнуть ногой. Этот звук стал моим новым именем. Снова на цепи. Снова обнаженная. Моя одежда исчезла бесследно — в стерильно чистой комнате не осталось ни единого лоскутка ткани, ни одной нитки, кроме постельного белья, которое Ян методично перестелил, пока я была в беспамятстве после его удара.
В первые часы это даже принесло странное, извращенное облегчение. Я была искренне рада, что не вижу его лица, не чувствую тяжелого взгляда его стальных глаз и запаха парфюма. Каждая клетка моего тела буквально выла от боли после той схватки в ванной. Кожа на запястьях была стерта в кровь, челюсть опухла так, что я едва могла приоткрыть рот. Я надеялась, что он испугался своего безумия и оставил меня в покое. Навсегда.