— Знаешь, Ян... — я выдавила эти слова сквозь плотно сжатые челюсти, голос мой был похож на змеиный свист. — Какое же ты ничтожное, жалкое говно. Ты можешь приковать меня цепью, можешь трахать моё тело, можешь даже убить прямо в этой ванне... Но в моих глазах ты навсегда останешься той самой дешевой крысой, которая лижет пятки Инге за право посидеть в тепле. Ты — не хозяин. Ты просто мусор, который подобрал чужие обноски. Ты — пустое место.

Я почувствовала, как его тело мгновенно окаменело. Дыхание Яна прекратилось на секунду, а затем стало прерывистым и яростным. Я попала в цель. Я ранила его в самое больное место — в его уязвленное эго, в его мечту о величии и власти.

— Что ты сказала, сука? — прошипел он, и его хватка на моей груди стала невыносимой, я едва не вскрикнула от острой боли.

— Ты — шестерка, Ян, — я продолжала цедить яд, чувствуя безумное удовлетворение. — Даже Лёха, со всей его жестокостью, в миллион раз больше мужчина, чем ты. Он не прячется за чужими спинами. А ты... ты просто жалкий предатель, который продал свою единственную любовь ради того, чтобы тебя похлопали по плечу. Ты вызываешь у меня только тошноту. Ты — ошибка природы.

Ян взревел, и в следующее мгновение мир перевернулся. Он рывком выдернул меня из воды, хватая за волосы. Его лицо, перекошенное от первобытного бешенства, было в сантиметре от моего. Из разбитого носа снова потекла кровь, капая мне на ключицы горячими каплями.

— Ах ты сука! — он замахнулся, его глаза горели безумием Костылевых. — Я тебе покажу, кто здесь шестерка! Я тебе язык вырву, если еще раз рот откроешь! Ты будешь молить меня о прощении на коленях!

Он вышвырнул меня из ванны прямо на скользкий кафель. Я больно ударилась бедром, но не издала ни звука, глядя на него с нескрываемым презрением. Ян выскочил следом, мокрый, голый и окончательно потерявший контроль над собой. Он был похож на демона, сорвавшегося с цепи и жаждущего крови.

— Я тебя, сука, научу благодарности! — взревел он, и этот крик, усиленный эхом кафельных стен, ударил по барабанным перепонкам.

Его пальцы, мокрые и скользкие, впились в мои волосы. Он рванул меня на себя так сильно, что я почувствовала, как кожа на черепе натягивается до предела. Одним движением он поставил меня на колени на холодный, безжалостный кафель. Боль в коленях была острой, но она была ничем по сравнению с тем унижением, которое он втирал в меня каждым своим жестом.

Я брыкалась, извивалась, как пойманная в капкан лисица. Мои ногти впивались в его бедра, оставляя глубокие борозды, я пыталась укусить его за руки, кричала, захлебываясь горячим паром и солеными слезами. В моей голове билась только одна мысль: я вырежу ему сердце, я найду способ уничтожить его, как только выпадет малейший шанс. Но Ян был сильнее. Намного сильнее. Он намотал мои волосы на кулак, заставляя меня закинуть голову и смотреть ему в лицо.