А потом я увез её к себе. Хотелось просто запереть все двери, укрыть её самым теплым одеялом, согреть и вытереть эти злые, горькие слезы. Но Тася не была бы Тасей, если бы не начала кусаться в ответ даже на самом краю пропасти. Дерзкая, колючая, абсолютно несломленная. Чтобы окончательно сбить с неё спесь и доиграть роль «хозяина ситуации», я ляпнул про «отработку» и минет. Сказал, конечно, не всерьез — я знал, что она скорее мне сонную артерию перегрызет, чем согласится на такое. Хотелось просто вызвать в ней хоть какую-то искру жизни, заставить её снова злиться, ненавидеть меня, но только не смотреть в эту пугающую пустоту.

И эта мелкая зараза снова меня переиграла. Встала на колени, глядя прямо в душу, расстегнула мои брюки, стянула белье и выдала: «На троечку». Троечка, блядь! Я ведь умом понимал, что там далеко не три, и даже не пять по пятибалльной шкале — меня несло от одного её присутствия, но зацепило же! Задело мужское эго так, что в голове помутилось. Хотелось тут же доказать обратное, вжать её в кровать и показать всё, на что я реально способен… Но было не время. С трудом сдерживая стояк и бешенство, я заставил её — и, прежде всего, себя — лечь спать.

План казался идеальным, выверенным до миллиметра. Я сам влез в самые грязные дела по продаже «товара», лично составлял маршруты, перетирал с клиентами. Всё ради одного: чтобы под видом отправки покупателю вывезти девчонок к Валету в безопасную зону, а потом и самому свалить из этой гнилой системы к чертовой матери. Тася должна была пойти по этому же маршруту. Под моим негласным контролем, в безопасности.

Но всё пошло по пизде в ту секунду, когда вмешался Ян. Мой гребаный «брат». И теперь я жру себя поедом, буквально разрываю на части. Хотел спасти, хотел как лучше, выстраивал эти многоходовочки, а в итоге из-за моих «игр» в благородного рыцаря она полтора месяца гнила в сырой комнате и терпела бесконечное насилие от этого ублюдка. Тяжелая ладонь в очередной раз со всего маха врезалась в руль.

— Дурак ты, Костылев. Конченый дебил, — прохрипел я сам себе в пустоту салона.

Может, и правда нужно было тогда, в той комнате в «Цитадели», просто переспать с ней? По-настоящему. Без этих ебаных уколов витаминов, без имитаций и шприцов с чужой кровью. Если бы я тогда сделал её своей — жестко, официально для всех — этот выродок Ян, может, и не сунулся бы на чужую территорию. А теперь… теперь у меня на руках сломленная девочка, которая вздрагивает от шороха собственной тени, и брат, которого я готов лично проводить в самый глубокий круг ада.