— Твою мать, — прошипела я, едва не подвернув ногу на щербатом асфальте двора. — Чёртовы каблуки!

Я проклинала тот момент, когда решила нарядиться. Глупая, наивная кукла в атласном лоскутке, решившая, что может играть во взрослые игры с хищниками. Нужно было немедленно сменить обувь, переодеться в привычные кеды и просто исчезнуть в другом корпусе, где в старой, заброшенной библиотеке всегда было тихо. Там я смогла бы остыть и стереть этот проклятый, предательский макияж.

Двор детдома был залит неверным, дрожащим светом редких фонарей и разрезан холодными лучами фар тех самых внедорожников, которые всё еще стояли в центре. Музыка из зала здесь превращалась в низкий, утробный гул, похожий на стон раненого зверя. Я почти пересекла открытое пространство, стремясь скрыться в спасительной тени перехода между корпусами, как вдруг воздух за моей спиной странно шелохнулся. Инстинкт самосохранения, вскормленный годами жизни на улице, заорал внутри благим матом, но было поздно.

Я не успела даже обернуться.

Сильная, огромная рука в грубой кожаной перчатке намертво, до хруста челюсти, зажала мне рот, обрывая едва зародившийся крик в самой гортани. Вторая рука обхватила меня поперек груди, намертво прижимая к чужому, жесткому и пахнущему дешевым табаком телу. Меня буквально оторвали от земли, лишая опоры.

Похититель был намного выше меня, широкоплечий и крепкий, но я сразу поняла — это не Лёха и не Ян. Тот двигался как скала, а этот действовал резче, суетливее, с какой-то подлой поспешностью. Но сил ему было не занимать. Я отчаянно забилась в его хватке, пытаясь достать его каблуком по голени, кусая кожу перчатки, закрывавшей мне рот, и царапая руки.

— Тихо ты, кошка драная, не дергайся, хуже будет, — прохрипел он над моим самым ухом. Голос был абсолютно незнакомый — холодный, надтреснутый и напрочь лишенный эмоций.

Меня потащили к одной из машин, стоявшей в густой тени старой, раскидистой липы. Я брыкалась, стараясь создать как можно больше шума, надеясь, что кто-то из ребят выйдет покурить на крыльцо. Но музыка в зале гремела слишком неистово, поглощая любые звуки борьбы.

Мы оказались у распахнутой задней двери внедорожника. Парень на долю секунды ослабил хватку, чтобы дотянуться до ручки, и я, собрав все силы, рванулась вперед, почти вырвавшись из его железных тисков.

— Ах ты ж сучка... — рыкнул он, теряя терпение.

В следующую секунду мой мир взорвался мириадами ослепительных искр. Резкий, профессионально поставленный удар в челюсть отправил меня в глубокую, вязкую и беспросветную темноту. Мои колени подогнулись, сознание мгновенно погасло, и последнее, что я почувствовала — это как моё обмякшее тело грубо зашвыривают на холодное кожаное сиденье автомобиля, и тяжелый запах дорогого салона поглощает меня целиком.