Когда её руки приковали наручниками к металлическому изголовью, я чуть не сорвался и не содрал их. Но Инга шепнула мне на ухо: «Это для её же безопасности, Ян. Чтобы не поцарапала себя и тебя в экстазе». Ложь. Мы оба знали, что это — чтобы добыча не убежала.

Я остался в комнате один. Тишина давила на перепонки. Я смотрел, как она начинает медленно приходить в себя. Её веки затрепетали, зрачки были расширены на весь глаз — препарат начал свое черное дело. Тася смотрела сквозь меня, её дыхание стало прерывистым, частым, на бледной коже выступила мелкая испарина. Она была такой беззащитной и одновременно такой чертовски желанной, что у меня потемнело в глазах.

Я медленно забрался на кровать. Сердце колотилось в горле, в ушах стоял гул, будто я был зеленым пацаном. Но это была не просто девка. Это была Тася. Моя Тася.

Я навис над ней, раздвигая её колени. Тонкий атлас платья задрался, обнажая её бедра. Я видел, как она непроизвольно выгибается навстречу, как её тело, обманутое жесткой химией, требует прикосновений. Я наклонился и припал к её шее, жадно вдыхая запах её кожи, смешанный с ароматом пачули. У меня окончательно сорвало крышу. Хотелось обладать ею всей, здесь и сейчас, забрать её душу через это тело.

— Ян... — едва слышно прошептала она, и её голос был вязким, как патока.

Я не слушал. Я сжал её грудь через ткань платья, чувствуя, как она напряжена. Мое дыхание было тяжелым, рваным. Я целовал её ключицы, спускаясь всё ниже, а пальцы уже нетерпеливо искали край её белья. Когда я отодвинул тонкую полоску шелка и коснулся её половых губ... я почувствовал обжигающую влагу. Моё торжество было почти полным.

— Всё будет хорошо, Тась... Я сделаю всё аккуратно, маленькая моя, — шептал я, едва узнавая собственный, сорванный голос.

Я начал медленно ласкать её, чувствуя, как она содрогается под моими пальцами. Тася то отключалась, то снова смотрела на меня затуманенным, непонимающим взглядом, шепча моё имя. В этот момент я чувствовал себя богом и дьяволом в одном флаконе.

Я сорвал с себя новую куртку, пальцы уже судорожно расстегивали ремень штанов, я был в шаге от своей цели, когда мир за моей спиной просто взорвался.

Удар был такой сокрушительной силы, что массивная дверь почти слетела с петель, с грохотом врезавшись в стену.

— Тварь! — рык Лёхи заполнил комнату раньше, чем я успел осознать, что происходит.

Я не успел даже вскочить с кровати. Мощный удар в челюсть отбросил меня на пол. Я попытался подняться, но Лёха был в абсолютной, неконтролируемой ярости. Он бил меня ногами, бил кулаками, вкладывая в каждый замах всю свою ненависть к «младшему братишке», который посмел украсть его законную добычу. Он ломал мне ребра, превращал лицо в кашу.