Прежде чем я успела издать хоть звук, его пальцы стальными тисками сомкнулись на моем локте. Хватка была такой сильной, что я почувствовала, как хрустят суставы. Он дернул меня на себя и, почти не скрываясь, потащил в сторону, за угол старой кирпичной котельной, где нас не могли видеть ни камеры, ни заискивающие воспитатели.

— Пусти… — прошипела я сквозь зубы, пытаясь вырваться, но он только сильнее впечатал меня лопатками в холодную, шершавую стену.

— Заткнись и слушай сюда, Картамазова, — его голос был тихим, почти нежным, но в нем вибрировала такая первобытная угроза, что у меня перехватило дыхание. — Ты позавчера дала согласие Инге. Ты подписалась на эту херню сама, никто тебя за руку не тянул. Думала, будешь кофе гостям разносить и глазками хлопать в короткой юбочке? Ни хера. В «Цитадели» нет официанток, Тася. Там есть только товар. И теперь ты — мой личный, эксклюзивный товар. Пока мне, блядь, не надоест тебя трахать, ты будешь принадлежать только мне. Каждой своей клеткой.

— Я пойду в полицию… я всё расскажу… — мой голос дрожал, а по щекам снова покатились жгучие слезы бессильного унижения.

Лёха коротко, зло рассмеялся, обнажая ровные белые зубы.

— В полицию? Ты серьезно, малявка? Ты действительно думаешь, что в этом паршивом городе хоть одна мусорская крыса пукнет без личного разрешения моего отца?

Он картинно достал из кармана дорогой телефон, быстро нажал на экран и развернул его ко мне, вплотную поднеся к моему лицу.

— Смотри сюда. Смотри, сука, внимательно и запоминай.

Я попыталась отвернуться, зажмуриться, но он другой рукой намертво зафиксировал мою голову за подбородок, до боли вдавливая пальцы в скулы, заставляя смотреть в мерцающий экран. На видео была комната, до ужаса похожая на ту, где я была ночью. Камеры скрытого наблюдения снимали всё сверху. На кровати металась девушка, она кричала в агонии, её лицо было серым, почти неузнаваемым от ужаса. Над ней откровенно измывались двое крупных клиентов, используя какие-то жуткие, металлические игрушки, от которых по телу несчастной расползались кровавые, рваные следы. Клиенты хохотали, затыкая ей рот грязным кляпом, и продолжали свое дело, превращая живого человека в кусок бесформенного мяса.

— Видишь это? — прорычал Лёха мне в самое ухо, обжигая дыханием. — Это происходит с теми, кто начинает качать права, ломаться или бегать к мусорам. Если ты, блядь, хоть пикнешь, если хоть одна живая душа узнает, что было ночью в номере — я лично отдам тебя этим выродкам на видео. Они обожают таких «породистых» и «чистых». Ты будешь умолять о смерти, Картамазова, ты будешь ползать у меня в ногах, прося пулю в лоб, но я не дам тебе сдохнуть, пока ты не пройдешь через каждый этот круг ада. Поняла меня?!