Но не Лёха заставил мои пальцы впиться в подоконник до белизны суставов.

Из второй машины вышел Ян. Он выглядел иначе — в новой дорогой черной куртке, которая сидела на нем идеально, с аккуратно уложенными волосами. Он всё так же был напряжен, но в его позе появилось что-то новое, отталкивающее. И он был не один. Под руку его цепко держала высокая брюнетка из «Цитадели». Она что-то весело, интимно шептала ему на ухо, прижимаясь всем своим холеным телом, а Ян... Ян не отстранялся. Он шел рядом с ней, и в его движениях сквозила странная, чужая мне уверенность. Уверенность человека, который нашел себе место получше, чем старый детдом.

Внутри меня что-то с дребезгом рухнуло. Моё короткое атласное платье, макияж, на который я убила два часа, эти чертовы кожаные ушки — всё это в один миг показалось мне нелепым, жалким и дешевым. Я готовилась признаться в любви, а он привел в наш единственный безопасный мир чужаков. Он привел девку, которая смотрела на наши стены с нескрываемым брезгливым любопытством.

Стало невыносимо горько. Наш детдом, который Анна Степановна так отчаянно старалась уберечь от грязи внешнего мира, в один момент превратился в проходной двор для мажоров и бандитов. И мой лучший друг, мой Ян, был тем, кто фактически открыл им эти ворота.

Я увидела, как Лёха остановился посреди двора и медленно, словно хищник, почуявший добычу, поднял голову. Он безошибочно уставился прямо в моё окно. Он не мог видеть меня за занавеской в темноте, но я была готова поклясться: он знает, что я здесь. Он чувствовал мой взгляд, мой страх и мою ярость.

Дверь комнаты резко, с грохотом распахнулась. На пороге появилась Маша — вечно неунывающая девчонка из младшей группы, в костюме ведьмы со сбившимся набок колпаком.

— Картамазова, ты чего тут сырость разводишь? — Маша уперла руки в бока, оглядывая мой воинственный наряд и уже успевшую чуть размазаться тушь. — Там такое творится! Весь двор в черных тачках, мажоры приперлись, Ян какую-то фифу притащил... А ты тут сидишь и в стену пялишься? Пошли быстро!

— Не хочу я никуда идти, Маш, — я отвернулась к окну, стараясь скрыть дрожащий голос. — Пусть развлекаются со своими «фифами». Мне и тут неплохо. Оставь меня.

Маша подошла вплотную и с неожиданной силой развернула меня к зеркалу.

— Слушай меня сюда, Таисия Артёмовна. Ты — Картамазова. Ты дочь человека, которого весь этот город до сих пор боится вспоминать вслух. Ты посмотри на себя! Ты сейчас выглядишь так, что любая из этих клубных кукол удавится от зависти на собственных ресницах. Ты хочешь, чтобы они видели, как ты киснешь в углу? Хочешь подарить им эту победу?