Ян сделал шаг навстречу. Потом еще один. Медленно, не сводя с меня своего потемневшего взгляда, он сокращал расстояние, расталкивая танцующих. В этот момент Слава, словно чувствуя момент, сменил бешеный ритм на тягучую, обволакивающую медленную мелодию. Ян подошел вплотную. От него пахло дорогим импортным табаком, что было странно, ведь Ян никогда не курил, и чем-то еще — резким, чисто мужским, запахом дорогой кожи, силы и больших денег.

— Потанцуешь со мной? — его голос был низким, непривычно хриплым и вибрирующим.

Я молча, не говоря ни слова, вложила свою ладонь в его руку. Всё было по-другому. Ян уходил в «Цитадель» испуганным, загнанным мальчишкой, а вернулся... мужчиной. В его движениях появилась новая, пугающая уверенность, какой-то хищный, сытый блеск в глазах. Что могло случиться за эти несколько часов?! Какую цену он заплатил за эту перемену?

Когда его тяжелые руки легли на мою талию, я непроизвольно вздрогнула. Раньше он касался меня бережно, почти по-братски, словно боялся сломать или обидеть. Сейчас его ладони прижали меня к себе так плотно, что я почувствовала каждую напряженную мышцу его тела. Это было собственническое, властное объятие. Он словно заявлял свои права на территорию, которую раньше считал просто дружеской.

— Ты сегодня... — он запнулся, обжигая моё ухо своим горячим дыханием. — Ты зачем так вырядилась, Картамазова? Хочешь, чтобы я прямо здесь с ума сошел? Чтобы я всех этих уродов перестрелял, которые на тебя пялятся?

— Да брось, Ян. Обычный наряд кошки. Хэллоуин же, — ответила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал от той бури, что поднялась внутри.

— Обычный? Да на тебя только слепой сейчас не смотрел. Ты когда успела так вырасти, Таська? Когда успела стать такой... — он не договорил, сильнее вжимаясь в меня.

Я хотела ответить что-то дерзкое, язвительное, напомнить ему про брюнетку во дворе, но слова застряли в горле. В этом новом Яне было что-то, что одновременно дико притягивало и заставляло всё мое нутро сжиматься от предчувствия неминуемой беды.

Танец становился всё теснее, превращаясь в нечто опасное, почти интимное на виду у всех. Ян вел меня так уверенно, что у меня кружилась голова. Его близость, жар его тела и этот новый, хищный блеск в глазах лишали меня остатков воли.

— Ты другая сегодня, Тась, — прошептал он, и его губы почти коснулись моей мочки, посылая разряды тока по всему телу. — И я другой. Хватит играть в «своих пацанов». Я весь вечер, пока был там, думал только о тебе.

— О чём именно? — выдохнула я, чувствуя, как сердце заходится в сумасшедшем ритме.