Сердце сделало кульбит и ушло куда-то в пятки. Когда Лёха открыл дверь, в квартиру буквально ворвался маленький, шумный вихрь по имени Андрюша.

— Ого! — восьмилетний мальчишка замер в прихожей, во все глаза глядя на меня, пока родители разувались. — Мам, пап, смотрите! Она и правда как принцесса из того мультика! Только кудрявая и настоящая!

Я рассмеялась, чувствуя, как уходит напряжение, и присела перед ним на корточки.

— Привет, Андрюша. Я Тася. Твоя сестра.

— Я знаю! — он с важным видом протянул мне аккуратно свернутый в плотную трубочку листок. — Это я сам нарисовал, весь вечер старался. Тут ты, я, мама и папа. И еще какой-то большой и очень серьезный дядя, но я не знал, как его правильно рисовать, поэтому нарисовал танк. Танки же всех защищают?

Я взглянула на Лёху — наш «танк» стоял позади мальчика с огромной охапкой нежных эустом для мамы и огромной коробкой сложного конструктора, который он полночи выбирал для Андрея, ворча, что современные дети слишком быстро развиваются.

Вечер прошел в удивительном, почти нереальном тепле. Мы сидели за столом, и я ловила себя на мысли, что мне совершенно не хочется спрашивать маму про её родителей. Я знала от неё, что там произошел окончательный, болезненный разрыв, и подробности были не нужны. Зачем ворошить холодный пепел предательства, когда в этой комнате наконец-то горел настоящий, живой и исцеляющий огонь? Главное, что всё наконец-то встало на свои места.

После ужина, когда мама с Андрюшей увлеченно рассматривали мои старые фотографии (те немногие крохи, что сохранила Анна Степановна в приюте), Кирилл отодвинул стул и очень серьезно посмотрел на Лёху. В его взгляде больше не было профессионального недоверия следователя.

— Послушай, Лёха, — Маркин значительно понизил голос, переходя на сухой, деловой тон. — Я внимательно изучил все твои действия во время штурма и подготовки. У тебя редкий аналитический склад ума, мгновенная реакция и... что в наше время большая редкость, у тебя есть внутренний кодекс чести. С твоим прошлым и фамилией Костылев многие двери в этой жизни для тебя официально закрыты. Но я предлагаю тебе серьезно подумать о юридическом факультете.

Лёха замер с бокалом в руке, явно не ожидая такого поворота событий от человека, который еще пару месяцев назад мечтал упрятать его за решетку.

— Юридический? — переспросил он, нахмурившись. — Кирилл, ты же лучше всех понимаешь мою родословную. Костылев в законе — это звучит как анекдот.

— Понимаю, — жестко отрезал Кирилл. — И всё же, маленький шанс официально пробиться в систему у тебя есть, если я лично за тебя поручусь. Я бы хотел со временем видеть тебя под своим началом в отделе. Мне нужны именно такие люди — те, кто знает изнанку этого грязного мира, но однажды сознательно выбрал сторону света. Подумай об этом. Это твой шанс смыть фамильное клеймо.