— Прости, кошка, я на минуту отойду, — я поднялся, стараясь, чтобы мой голос не выдал дикого мандража.

Я вышел через черный ход, обходя здание по периметру. Резкий морозный воздух мгновенно привел меня в чувство. У обочины, припорошенный снегом, уже стоял знакомый внедорожник, а рядом, нервно прислонившись к капоту, курил Кирилл. Он выглядел так, будто не спал целую вечность — серый, осунувшийся, с покрасневшими от лопнувших сосудов глазами.

— Лера внутри? — коротко спросил я, подходя ближе.

— Влетела туда секунду назад, — Маркин тяжело выдохнул, выпуская густую струю дыма. — Я даже остановить её не успел, чтобы подготовить. Она... она как в трансе, Лёх. Увидела адрес в навигаторе, и её словно сорвало. Она просто ворвалась в зал.

Мы стояли у машины — два мужика, которые привыкли силой решать любые проблемы, но сейчас были абсолютно, позорно бессильны перед тем, что происходило в паре метров от нас за нарядной стеклянной витриной кафе. Я видел, как у Кирилла мелко дрожат пальцы, сжимающие фильтр сигареты.

— Всё будет нормально, Кирилл, — я похлопал его по плечу, чувствуя под ладонью напряжение, сравнимое с натянутым высоковольтным проводом. — Она простит тебя. Женщины... они в тысячу раз мудрее и глубже нас. Она увидит дочь, поймет, что ты фактически вырвал её из ада, и её сердце оттает. Дай ей немного времени. Всё будет даже лучше, чем было до этой правды.

— Надеюсь, — буркнул он, не сводя воспаленных глаз с двойных дверей кафе. — Я ведь её люблю, Лёха. Больше жизни, больше чести, больше всего на свете. Если она решит уйти навсегда после этого... я просто не знаю, как дышать дальше.

Я тоже достал сигарету и щелкнул зажигалкой. Мы оба замолчали, погрузившись в свои тяжелые мысли. Я думал о Тасе — как она отреагирует на внезапное появление матери? Сможет ли она принять эту новую, ошеломляющую правду так же смело, как вчера приняла меня в свою постель?

Таисия Картамазова

Я счастливо и немного пьяно улыбалась, провожая взглядом широкую, надежную спину Лёхи. Внутри всё еще пело от того чувства абсолютной правильности, которое накрыло меня в его объятиях. Стоило тяжелой двери за ним закрыться, как я, не теряя ни секунды, потянулась к его порции картошки фри. Аппетит после тату-салона и всех эмоциональных встрясок был просто зверский, а по венам разливалось такое редкое, хрупкое спокойствие, что хотелось пробовать этот обновленный мир на вкус, кусочек за кусочком.

Когда густая тень внезапно упала на наш столик, перекрывая уютный свет лампы, я, не оборачиваясь и увлеченно разжевывая золотистую картофелину, весело бросила: