Когда игла коснулась моей кожи прямо на боку, я даже не вздрогнула. Эта боль была совсем другой — очищающей, правильной. Я видела, как Лёха сидит в кресле напротив, и мастер выводит такой же рисунок на его плече. Он смотрел на меня, не отрываясь ни на секунду, и в его взгляде было столько поддержки и невысказанной любви, что я чувствовала себя абсолютно неуязвимой.

Теперь на месте наших ран красовались чернила. Вечный знак того, что мы прошли через ад, выжили и стали неотъемлемой частью друг друга. Моя отметина больше не пугала меня в зеркале. Теперь это была часть нашей личной легенды.

Когда мы вышли из салона на морозный воздух, я крепко прижалась к его руке.

— Спасибо, Лёш. Это... это было невероятно важно. Теперь я чувствую, что кожа наконец-то зажила.

Алексей Костылев

Я старался дышать ровно и размеренно, но внутри всё натягивалось, как стальной трос под запредельным перегрузом. Идея с татуировками была единственно правильной — я видел, как Тася в машине то и дело осторожно касалась свежей повязки на боку, и в её взгляде больше не было того липкого, парализующего ужаса. Теперь этот шрам принадлежал только нам, а не Яну. Я хотел, чтобы этот день врезался ей в память как официальное начало чего-то чистого, а не как очередное возвращение к призракам.

Мы сидели в небольшом, очень уютном кафе на окраине города. За окном валил пушистый, мягкий снег, скрывая серый асфальт, а внутри пахло ванилью, корицей и жареным мясом.

— Слушай, Костылев, — Тася хитро прищурилась, обмакивая картофелину в соус и задорно глядя на меня. — Твоя вчерашняя оценка «три» официально аннулирована за давностью лет. После вчерашнего вечера… ну, скажем так, ты теперь твердый хорошист. Идешь на поправку.

Я едва не подавился колой, чувствуя, как лицо моментально обдает жаром. Эта мелкая зараза знала, как прицельно ударить по моему мужскому самолюбию даже в самый идиллический момент.

— Хорошист, значит? — я усмехнулся, перехватывая её маленькую руку над столом и быстро целуя ладонь. — Ладно, кошка, буду усиленно работать на красный диплом. Главное, чтобы мой строгий экзаменатор не был слишком предвзятым.

Мы смеялись, поглощая огромные бургеры, и на короткое мгновение я почти забыл о том, что должно произойти через считанные минуты. Тася выглядела такой расслабленной, такой по-настоящему живой в теплом свете ламп. Она не знала, что за дверью этого кафе её жизнь прямо сейчас готовится совершить еще один крутой, головокружительный разворот.

Через двадцать минут мой телефон в кармане мелко, требовательно задрожал. Маркин. Началось.