В палате снова стало тихо, но теперь эта тишина больше не давила на легкие. Она была иной. Словно мы оба только что сбросили с плеч неподъемные мешки, набитые камнями нашего общего прошлого.

— И что теперь, Лех? — спросила я, прямо глядя в его глаза. — Куда мне идти, когда за мной закроются эти двери?

Лёха медленно встал, подошел к окну и долго смотрел на заснеженный, засыпающий двор больницы.

— Выход есть всегда, кошка. Главное — решить для себя: готова ли ты оставить это пепелище за порогом и шагнуть вперед. Но одно я знаю точно: с этой минуты ты больше никогда, слышишь, никогда не будешь одна.

С момента нашего долгого, выворачивающего душу наизнанку разговора в стерильной тишине палаты прошло двое суток. Мой психотерапевт, Ирина Сергеевна, после внепланового осмотра и тщательного изучения последних анализов, наконец, дала добро на выписку. Мы достигли компромисса: я продолжу сеансы, но исключительно в онлайн-формате. Мысль о том, чтобы снова добровольно переступить порог любого казенного учреждения, вызывала у меня приступ удушья.

В день выписки Лёха приехал за мной рано утром. Я ждала его, неподвижно сидя на идеально заправленной кровати, сжимая в руках крошечную сумку. В ней уместились немногие вещи, купленные им через службу доставки. Мои старые, пропитанные страхом и грязью джинсы и растянутое худи, в которых я когда-то бежала из приюта навстречу «свободе», исчезли навсегда — Лёха лично распорядился их утилизировать. На мне была новая, неприлично мягкая одежда из качественного трикотажа, но даже она казалась мне чужой, колючей и неестественной, словно театральный костюм.

Мы вышли из госпиталя под слепящие, безжалостные лучи январского солнца. Снег искрился так ярко, что резало глаза. Машина Лёхи замерла прямо у крыльца, работая на холостых оборотах. Я молча скользнула на пассажирское сиденье, чувствуя, как сердце в груди снова начинает отстукивать свой рваный, тревожный ритм. Мы ехали долго, петляя по заснеженным артериям города, но это был не тот старый, до боли знакомый мне район. Мы въехали в совершенно новый квартал в самом центре — царство стекла, бетона и панорамных видов. Закрытая территория, вежливая охрана у шлагбаума, камеры на каждом столбе.

— Что случилось со старым домом, Лёха? — наконец не выдержала я, глядя, как тяжелый Mercedes плавно ныряет в чрево подземного паркинга.

— Продал, — коротко бросил он, не отрывая сосредоточенного взгляда от разметки. — Не место там... для новой жизни. Слишком много призраков в углах попряталось. Купил квартиру здесь. Всё новое, с нуля. Ни одна живая душа, кроме Валета, не знает этот адрес.