— Что эти... малявки... здесь забыли, отец? — Голос Лёхи был низким, в нем слышалась такая запредельная надменность, что моя гордость тут же вздыбилась, вытесняя страх. Он произнес слово «малявки» так, словно мы были грязью, прилипшей к его дорогому ботинку.

Старший Костыль презрительно хмыкнул, переводя взгляд с сына на меня.

— Это не просто малявки, Алексей. Это наше наследие. Я предлагаю им... войти в семью. Свежая кровь всегда полезна для бизнеса.

Затем он посмотрел на Яна. Тот замер, не смея пошевелиться под взором двух главных хищников города.

— А ты, парень, — Костыль-старший усмехнулся, — выглядишь так, будто готов грызть глотки. Мне нужны люди в службу безопасности. Спортивные, дерзкие, те, кому нечего терять. Хочешь перестать быть никем и стать частью силы, которая правит этим городом?

Я видела, как Ян сглотнул. Я видела, как в его зрачках отразилось всё: и блеск золотых часов на руке Костыля, и мощь Лёхи, и перспектива наконец-то перестать быть жертвой. Его предохранители сгорели. Весь мой скепсис, все предупреждения о том, что это «дно», испарились под жаром искушения.

— Я... я согласен! — Голос Яна сорвался на высокой ноте, но он тут же взял себя в руки. — Я готов работать. На любых условиях.

Я сжала челюсти так, что зубы скрипнули. Это был конец. Он заглотнул крючок вместе с леской и грузилом. А я... я не могла оставить его здесь одного. Мы были связаны годами. Если он идет в этот огонь, я пойду за ним, чтобы попробовать его оттуда вытащить.

— Тась, — Ян обернулся ко мне, его лицо так близко, я видела капельки пота на его лбу. Он схватил мою ладонь, и его рука была горячей, почти лихорадочной. — Мы сможем. Вместе. Я буду рядом, я выучусь на охранника, я тебя в обиду не дам. Клянусь тебе, это наш шанс! Больше такого не будет!

Его голос дрожал от надежды. Это была та надежда, которая убивает медленнее всего. Я посмотрела на его умоляющее лицо, потом на застывшую маску Инги, и наконец — на Лёху. Тот стоял, скрестив руки на груди, и в его взгляде читалось откровенное раздражение. Он наблюдал за нашими душевными терзаниями как за дешевым цирковым представлением.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как на шее затягивается невидимая петля. — Я согласна на место помощницы.

Инга расплылась в улыбке, которая не затронула её глаз.

— Умница. Зарплата тебя приятно удивит. Перспективы... о, Таисия, ты даже не представляешь, какие двери перед тобой откроются. Ты станешь лицом этого заведения. Нашим бриллиантом.

Лёха Костыль, до этого момента хранивший молчание, вдруг сделал шаг вперед. Он взял со стола бокал, который до этого крутил в руках, медленно поднес его к губам, не сводя с меня ледяных глаз. Сделав глоток, он произнес своим низким, бархатистым, но пропитанным ядом голосом: