Он бесцеремонно схватил меня за бедра, рывком подтягивая на край койки. Я чувствовала его обжигающую наготу, его тяжелое, рваное дыхание и тупую, неминуемую угрозу.

— Я ненавижу тебя! Слышишь?! — закричала я, захлебываясь рыданиями. — Ненавижу каждой клеткой! Я убью тебя, Ян! Клянусь, я найду способ вскрыть тебе горло, как только развяжу руки!

— Ненавидь. Это бодрит, — выдохнул он, и я почувствовала его пальцы там, где всё еще ныло от пережитого недавно ужаса. — Но пломба-то, сука, не везде сорвана, да? Сначала я возьму тебя здесь, а потом займусь твоим ртом — там-то точно всё девственно чисто. Будешь моей по кругу.

Он попытался войти, толкаясь вперед с какой-то звериной жадностью, но тело мое, скованное парализующим ужасом, превратилось в закрытую, каменную крепость.

— Блядь, да не зажимайся ты так! — Ян рыкнул, теряя терпение. — Расслабься, сука, хуже ведь будет! Я не хочу тебя ломать раньше времени, но ты не оставляешь мне выбора!

Войти не получалось. Он злился, его движения становились всё более дергаными и жесткими. Ян резко схватил меня за волосы, заставляя задрать голову до хруста в шее, и наотмашь ударил по щеке. В глазах вспыхнули искры, во рту мгновенно появился привкус железа. Он снова впечатал мое лицо в матрас.

— Сейчас войду, — прошипел он.

Очередной резкий, сокрушительный толчок — и я закричала так, что, казалось, мои легкие сейчас разорвутся в клочья. Острая, разрывающая боль прошила меня насквозь. Это было не просто насилием, это было физическим разрушением самой моей сути.

Ян сделал пару резких, глубоких движений и вдруг резко замер. Его руки, сжимавшие мои бедра до хруста, мелко задрожали. Он тяжело дышал, уткнувшись горячим лбом в мою лопатку.

— Тася... — хрипло, почти неузнаваемо, сорванным голосом прошептал он моё имя.

Он замер всего на секунду, осознавая то, что только что почувствовал. А затем продолжил, но весь его ритм изменился — движения стали медленнее, тяжелее, словно он пытался осознать и впитать каждое мгновение этого открытия. Темп рос, его рычание стало тише, превращаясь в прерывистый, мучительный стон, пока он окончательно не излился.

Я лежала неподвижно, дрожа от пронзительной, пульсирующей боли внизу живота. По бедрам потекло что-то теплое и липкое. Я не понимала, почему мне так больно, почему это снова ощущается как катастрофа... как в первый раз. Нет, намного хуже, намного больнее.

Я повалилась на бок, всхлипывая и закрывая глаза. Ян медленно отстранился, его дыхание постепенно выравнивалось. В каюте повисла звенящая, невыносимая тишина.