— Отходим. Скоро выйдем в открытую воду, там качать начнет, — коротко бросил он, не глядя в мою сторону.

Он начал медленно снимать свою новую кожаную куртку — ту самую, пахнущую роскошью и его сокрушительным предательством. Мои руки, стянутые за спиной пластиковыми хомутами, уже окончательно онемели, пальцы кололо тысячами раскаленных игл, переходя в пугающую немоту. Я попыталась пошевелиться, но каждое микродвижение отдавалось режущей болью в вывернутых плечах.

— Ян... — мой голос был похож на шелест сухой, мертвой листвы. — Зачем ты это делаешь? Посмотри на меня. Это же я, Тася. Твоя Тася. Мы же клялись... на той крыше, под дождем... помнишь? Ты говорил, что мы — одна кровь, семья, что ты сдохнешь за меня, если придется. Ты врал? Каждое слово было ложью?

Ян замер на долю секунды, его длинные пальцы застыли на пуговицах рубашки. Но он не обернулся. Его спина была прямой и жесткой, как стальная балка, поддерживающая своды этого ада.

— Клятвы нищих стоят дешево, Тася. Их цена — ломаный грош в базарный день, — его голос был пугающе, мертвенно ровным. — На той крыше мы были просто голодными щенками, мечтающими о кости. Теперь я вырос. И я понял простую истину: кости достаются тем, кто умеет первым кусать своих. Это закон джунглей, и я не собираюсь быть тем, кого сожрут.

Он медленно повернулся и начал расстегивать рубашку, глядя мне прямо в душу. В этом взгляде не было похоти Лёхи, от которой хотелось спрятаться. Было нечто гораздо худшее — ледяное, коммерческое любопытство оценщика, проверяющего качество поступившего на склад товара.

— Знаешь, я ведь действительно искренне хотел, чтобы всё было иначе, — он небрежно отбросил рубашку на узкую, застеленную серым бельем койку. — Хотел быть твоим первым и единственным. Создал идеальные условия в «Цитадели», потратил кучу бабла из заначек на подготовку... Но мой дорогой братец всё испортил. Ворвался, как слон в посудную лавку, и просто пометил территорию. Сделал тебя неликвидом.

Я почувствовала, как к самому горлу подступает горькая, вязкая тошнота. Он говорил об изнасиловании как о сорванной бизнес-сделке, в которой ему просто не достался заслуженный процент.

— Но раз уж мне не удалось сорвать пломбу в чистоте, — Ян расстегнул ремень и начал медленно стягивать брюки, не сводя с меня своего парализующего взгляда, — я могу просто... лично оценить качество. Попользоваться тобой, пока мы в пути. Ты ведь теперь эксклюзивный заказ, Тася. А я — твой единственный шанс не сдохнуть в трюме под охраной еще до порта назначения. Радуйся, что это я, а не пацаны из машинного отделения, которые не видели женщину месяцами.