Я смотрела, как он раздевается догола, и внутри меня всё кричало от невыносимого, дикого, парализующего ужаса. Это не был дурной сон. Это был мой Ян. Человек, которому я доверяла каждый свой выдох. Мышцы перекатывались под его бледной кожей, он был сильным, уверенным и абсолютно беспощадным в своем праве собственности.

— Ян, остановись! Пожалуйста! — я забилась спиной о металлическую переборку, пытаясь отползти, но места в тесной каюте не было. — Убей меня лучше! Прошу тебя! Выброси за борт, утопи в этом море, но не делай этого! Ты же человек! Вспомни наш дом, вспомни Анну Степановну...

— Анна Степановна получила свой транш, Тася. Все получили. В этом мире нет святых, есть только разные ценники и сроки окупаемости, — он стоял передо мной полностью обнаженный, и в тусклом свете его фигура казалась зловещей тенью. — Хватит скулить. Ты же Картамазова, в тебе течет кровь волка. Так веди себя достойно. Раздвигай ноги и старайся понравиться новому хозяину. Если будешь хорошей и послушной девочкой, я, может быть, выберу тебе клиента помягче. Который не любит кровь.

Он шагнул ко мне, и я физически почувствовала исходящий от него жар.

— Ян, пожалуйста... — я захлебывалась слезами, мои связанные руки судорожно сжимались. — Я же любила тебя... Слышишь? Всем сердцем...

— Любовь не конвертируется в твердую валюту, Тася, — он резко наклонился, хватая меня за волосы и заставляя запрокинуть голову. Его лицо было в миллиметре от моего. — А твоё тело — вполне.

Он рывком повалил меня на жесткую койку, придавливая всем своим весом. Я извивалась, пыталась ударить его коленями, мычала в его плечо, но связанные за спиной руки делали меня просто беспомощным куском плоти.

— Посмотрим, за что эти уроды готовы платить такие миллионы, — прошептал он мне в самое ухо, и его рука грубо, с треском рванула ткань моей футболки вниз, обнажая грудь.

Корабль снова вздрогнул, преодолевая сопротивление прибрежных волн, и я окончательно поняла: берега больше нет. И спасения тоже.

Тяжелый запах солярки в каюте смешивался с соленым привкусом моих слез и его пота. Я извивалась под ним, пытаясь ударить связанными руками, но Ян был словно из литого, холодного металла. Его пальцы грубо впились в мои бедра, оставляя мгновенные синяки, и одним резким движением он перевернул меня на живот, вжимая лицом в жесткий, пахнущий пылью и чужими телами матрас.

— Нет! Ян, не надо! Умоляю! — мой крик приглушало одеяло, я глотала пыль.

— Твоего Яна больше нет, Тася. Он сдох от голода в детдоме, пока ты мечтала о нём, — прорычал он мне в затылок, и я услышала характерный треск. Мои штаны полетели на грязный пол. — Забудь эту сказку про спасение. Есть товар, и есть хозяин. И сейчас я проведу полную ревизию имущества.