Может быть, это зона, где сохранилось крепостное право?
– А где… он сам?
Назвать Зейда хозяином не повернулся язык.
– Он уехал.
– И больше ничего мне не передал? – зачем-то уточняю, разглядывая латинские буквы на блистере.
Девушка отрицательно покачала головой.
Я судорожно вздохнула.
Он оставил меня одну в чужом доме. Сбежал, как только узнал правду?
Таблетку я приняла и выпила. От неё я провалялась в постели неприлично долго. А проснулась, потому что устала лежать.
Телефона не было, часов – тоже. Сколько я проспала? Сутки? Двое?
В доме стояла звенящая тишина. Я выбралась из комнаты, ориентируясь по памяти, и обнаружила, что особняк будто вымер. Ни души.
Младшего братца Ямадаева я больше не видела. Я даже не представляла, остался ли он в доме или уехал.
Единственные люди, с кем мне посчастливилось общаться ближайшую неделю, оказались персоналом, проживающим в отдельном флигеле. Горничные, повариха, садовник. Ещё была охрана, но с ними я не контактировала.
Но, вероятно, все работники были скреплены такими жёсткими условиями соглашения о неразглашении, что из них не получилось выудить ни крупицы информации. Ни о Зейде, ни о его семье.
Единственную беседу, которую они готовы были поддерживать со мной, – это о погоде. Все сходились на том, что в этом году она особенно паршивая.
Меня грызло одиночество и неопределённость. Я не понимала, зачем Зейд запер меня в этих хоромах. Почему умчался без объяснения причин.
Может, я была для него просто обузой, от которой он решил избавиться самым деликатным способом – оставив в четырёх стенах? Если он рассчитывал, что я рассосусь сама собой, как простуда на губе, то вынуждена его разочаровать.
Книги в библиотеке стали моим спасением. Огромная комната, уставленная стеллажами от пола до потолка, и среди всей этой классики – целая секция с современными медицинскими изданиями. На английском, немецком, русском. Я проглатывала их один за другим, пытаясь заткнуть ту дыру в груди, что разрасталась с каждым днём.
Но вся поступающая информация никак не билась. Не складывалась. Врачи они или преступники?
Поэтому, когда в доме началась суета из-за возвращения родителей Зейда, я даже испытала некоторый всплеск эндорфинов. Хотя меня до жути пугало знакомство с людьми, которые владеют всеми этими богатствами.
Кто они? Какие они?
Наверняка высокомерные снобы… Впрочем, разве такие люди смогли бы вырастить такого, как Зейд?
Мои мысли оборвал звук открывающейся двери. Я замерла, вжавшись в кресло.
Успокойся, Вася. Это не Матвей… не Матвей. Бояться нечего.
Сердце выровнялось, когда я подняла глаза и увидела женщину.