— Шанс?
Но принц лишь тихо прошептал, чтобы я спала, и я… уснула.
Уснула, точно по волшебству.
Меня разбудили щебет птиц, яркий луч утреннего солнца и ломота во всем теле. Еще бы… Спать на камнях, любезно укрытых плащом принца — немудрено, что болела каждая косточка. Может быть, мне вовсе приснилось, что вчера принц держал меня на руках? По ощущениям я словно вечность провела в пещере, да еще в виде закорючки.
Услышав фырканье лошади, я поднялась на ноги. Потянулась, хрустнув косточками, сгребла плащ и, прячась за ладонью от яркого света, вышла на улицу.
Как принц и обещал: Ворон вернулся. Но один. Моей лошади поблизости не оказалось. А принц вовсю хлопотал, проверяя седло, подпруги, узду, да и лошадь в целом. Буря неплохо потрепала Ворона. Даже царапина на бедре виднелась.
— Доброе утро, миледи, — не оборачиваясь, поприветствовал меня принц и указал справа от себя. — Завтрак?
Я посмотрела на землю и заметила развязанный узелок. На черной ткани лежали хлеб, соленое мясо, яблоко и фляга с водой. Мой живот тут же дал знать, что еще одна голодовка ему не по душе, и я с аппетитом набросилась на завтрак. Но, взяв в руки намокший под ливнем ломоть хлеба, замешкалась.
Еды для двоих было мало. Моя лошадь убежала с частью провианта, а аппетит по ощущениям был зверский. И наверняка принц тоже хотел есть.
— Вы уже поели? — поинтересовалась я, а Рензел, с хмурым видом изучив царапину на бедре лошади, коротко ответил:
— Нет.
Вздохнув, я разломила небольшой кусок хлеба пополам. Собралась позвать принца «к столу», но увидела, как он коснулся ранки лошади, и замерла, когда царапина начала исчезать. Ее стер голубой огонек, двигаясь по красному рваному следу, в точности так же, как это было с порезом Френсиса! Ломоть хлеба тут же выпал из моих рук, а я удивленно воскликнула:
— Так это вы! Вы умеете исцелять!
— Не совсем, — пояснил принц, провел ладонью по целой и гладкой шкуре Ворона, словно стряхнул с нее остатки магии, а конь довольно закивал головой. — Исцелить смертельно опасные раны и болезни мне не по силам.
Он подошел и сел рядом со мной.
— А вот царапины… — его взгляд задержался на моей щеке, и я коснулась пальцами места, где исчез мой порез от кинжала. — Проще простого.
— Так и это… Тоже были вы? — погладила я щеку, которую все это время думала, что исцелил Арон.
Принц на это ничего не ответил. Он взял выроненный мной ломоть хлеба, его глаза вспыхнули белым, и вдруг от ломтя пошел пар, будто тот только-только приготовился в печи.
— Ого, — выдохнула я, а принц передал мне хлеб и сказал: