«Лисава нарисовала звезды, — принялась сменяться у меня одна мысль за другой. — В легенде, которую я рассказала тен Хо, под звездами подразумевают души женщин и нерожденных детей. Могла ли Лисава тоже о ней знать? Скорее всего могла. Тогда звезды это… Но почему их семь? Должно быть восемь. Лисава ошиблась?»
Да, Лисава еще маленькая и вполне могла ошибиться. Но я все равно бросилась к выстроенным полумесяцем камням и на всякий случай их пересчитала:
— Раз, два, три, четыре…
Закончила. Не поверила. И пересчитала снова:
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… Нет! Не может быть.
Семь! Здесь всего лишь семь камней!
Я сорвалась с места и обежала вокруг дерева на случай, если восьмое надгробие где-то в другом месте: за высоким корнем, холмом или еще чем-то. И когда удостоверилась, что ничего, нигде не упустила, еще раз пересчитала камни, делая шаг от одного к другому, а оказавшись возле последнего — седьмого — схватилась за голову и простонала:
— Семь звезд — это семь невест! Лисава непросто дала мне подсказку, а самый настоящий ответ!
Я ринулась к первому камню, желая отыскать на нем хоть какое-то объяснение, почему их тут семь. Вдруг на одном начертано сразу два имени? Присела. Осмотрела. Но ничего не нашла. Никаких надписей…
Переметнулась к следующему и с часто бьющимся сердцем тоже его изучила. Даже смахнула положенные на него цветы. Потом третий, четвертый… Но все было одинаковым. И когда добралась до пятого, услышала за спиной хлопок двери.
Рензел покинул склеп и отступил от его входа, отряхивая руки, но, когда встретился со мной взглядом, замер и опустил ладони. А я выпрямилась и пересохшими от волнения губами вымолвила:
— Ваше высочество… Их здесь семь. Почему? Почему их здесь СЕМЬ?
— Ваше высочество, почему камней семь? — повторила я и прижала испачканные о камни руки к груди.
— А сколько их должно быть? — хмыкнул принц.
— В-восемь? — в замешательстве выдавила я, но вспомнила слова Рензела, которые он мне произнес, когда мы играли в крокет: «А вы уверены, что их было восемь?»
Тогда они мне показались несущественным и каким-то издевательским, а сейчас… Могло ли так быть, что невест, правда, было не восемь, а семь? Тогда получается, что кто-то пустил слух о восьмой девушке? Но зачем? Или я что-то упускала?
— Акана, Риль, Натэль… — начала я перечислять имена и считать, но принц меня перебил:
— Элла, Лура… Да, миледи, я всех помню. Даже помню, что они любили.
Он подошел ко мне твердым шагом и опустил взор на первый камень слева:
— Акане нравилось пение птиц, Риль обожала танцы и виноград, Натэль…