— Рензел, — ее голос задрожал. — Вы можете опоздать, скоро!..
— Знаю, — перебил ее принц и, высвободив руку из пальцев матери, произнес спокойнее: — И ты знаешь, мама… В свадьбе больше нет смысла.
Мои глаза широко распахнулись.
— Что? Почему…
Но не успела я договорить, как Рензел пришпорил жеребца и, пробегая мимо, хлопнул по бедру мою гнедую лошадь.
Та мигом с громким ржанием сорвалась и ринулась во тьму леса, унося меня прочь от одинокого огонька свечи и печальной королевы. А ветер надолго запечатал на моих устах заветный вопрос:
«Почему в свадьбе больше нет смысла?»
Я доблестно пилила принца:
— Сначала вы силком заставляете меня выйти за вас замуж, потом придумываете загадку и даете шанс отказаться от брака, а теперь говорите, что в свадьбе нет никакого смысла? Да вы издеваетесь?
Молчание. Только журчание реки, возле которой мы остановились, чтобы напоить лошадей.
Я сложила руки на груди и упрямо посмотрела на принца.
— Если в свадьбе больше нет смысла, то зачем мы куда-то едем? Что вы хотите мне показать или доказать? И ради чего?
Принц на это лишь отпил воду из фляги и предложил мне, а я не стала отказываться: солнце давно поднялось в зенит и грело, точно в середине лета. Правда, я замешкалась, когда поднесла флягу к губам и почувствовала, что от нее пахнет Рензелом: можжевельником и мятой. Однако жажда взяла свое, на корню убив всякое смущение. Утолив ее, я вернула флягу принцу, и только после этого продолжила:
— Вы не считаете, что поступаете несправедливо?
Лошади отошли от реки, а принц поднялся с травы.
— Я поступаю так, как считаю правильным, — подвел он ко мне гнедого жеребца.
— И что же правильного в том, что мне приходится ехать туда — не знаю куда, затем — не знаю зачем? Почему бы хоть что-то не рассказать?
— Потому что, миледи, если я расскажу — вы не поверите.
Он вручил мне поводья, а я заглянула в его глаза и собралась опять возразить, но тут мой живот громко известил, что пропущенный завтрак он стерпел, но обед пропускать не собирался. Я смущенно отвернулась и поджала губы, а принц усмехнулся:
— По пути будет небольшая деревня, там остановимся поесть и отдохнуть.
Эту весть мой живот воспринял радостно, чем еще больше позабавил принца. А я произнесла едкое: «Ха-ха, как смешно!» — запрыгнула на лошадь и пришпорила ее. Вот как посмеяться надо мной — так он самый первый. А как объясниться — так я будто бы переставала для него существовать. Несправедливо!
К счастью, до деревни мы добрались быстро, и она бы показалась мне милой, если бы не смердящие кучи навоза на дороге, от которых то и дело взлетали стайки мух да поднимался пласт вони. Поморщившись, я предпочла больше не смотреть вниз — а только вперед, где ровными рядками стояли маленькие деревянные домики, возле которых бегали по сочной траве гуси, утки, птицы, играли и звонко смеялись дети. Старики мирно сидели на скамейках под пышными кронами деревьев, провожая нас скучающими и давно погасшими взглядами. А молодые вовсе не обращали никакого внимания, будучи все в делах. Лишь изредка кто-то поднимал голову, чтобы посмотреть на уставших и взмокших от жары путников.