Дверь приоткрылась, впуская в комнату Ниссу с чистым тазом, и в этот же момент Марька решила меня поддержать:
— Повторяй за мной: уф… уф…
— Дорогая? Ты меня звала? — раздалось из-за двери, которая не успела закрыться.
— Нет, Уф! — выкрикнула Марька. — Исчезни!
И тот мигом скрылся, а она выдохнула:
— Боги, за что его наградили таким именем?..
— Марька-а-а, — простонала я, когда боли опять усилились, и она нырнула мне под юбку, а Рензел с сыном опустился на колени рядом со мной и сжал мою ладонь.
— Нисса, — позвала Марька надломанным голосом. — Еще полотенца.
— Да, — вихрем метнулась служанка к комоду и вздрогнула, когда западное крыло сотряс оглушительный гром. А я почувствовала, как моя голова начала кружиться.
Марька опять скомандовала тужиться, что я и попыталась сделать, но накатило бессилие.
— Н-не, могу… — выдавила я сквозь тяжелые вдохи.
— Сможешь, давай, — отчаянно произнесла она. — Осталось немного. Я уже вижу его.
— Так быстро? — вяло спросила я и почувствовала, как подо мной начало расползаться теплое пятно.
Я опустила взор на постель и в отблеске молнии увидела, как подо мной потемнела простыня.
— Цесса, — услышала голос Рензела, который прозвучал так далеко…
Его рука сжалась, а я поискала его взглядом, чувствуя, как веки потяжелели и перед глазами все поплыло. Может… Может, стоит сказать ему о лекарстве, чтобы он не надеялся? Но произнести что-либо не получилось. Все силы ушли на то, чтобы дать жизнь второму ребенку. И когда он появился на свет, я уже так обессилила, что не могла сжимать ладонь Рензела. Не могла думать. Не могла говорить. Но смогла улыбнуться, когда услышала плачь второго младенца.
Однако только Марька собралась огласить, кто у нас родился, как в ушах поднялся звон.
Грудь потяжелела, будто на нее надавил кусок скалы. А руки и ноги стремительно похолодели. И этот холод… полз все выше и выше, пока не утянул меня в леденящую пустоту, где эхом разнесся крик Рензела:
— Цесса!
В радости и горе, в бедности и богатстве, в болезни и здравии…До скончания веков.
'И даже через век, и даже через два
Не угаснет к вам любовь моя, как павшая звезда'.
© Клятва. Поэма «Дан и Аннетта»
Мне снился сон. Удивительный сон, где огромный золотой дракон прятал под своим крылом прекрасную деву, а отважный благородный мужчина с сердцем, пылающим, как солнце, и холодной красотой, как лунный свет, сражался с несметным войском, чтобы защитить свою возлюбленную.
Его длинные пепельные волосы грациозно развевались. Каждое его движение напоминало изящный танец. Вдох был полон печали, а выдох — решимости защитить то, что было дорого сердцу…