— Марька, — протянула я, съеживаясь от новых схваток. — Сделай что-нибудь! Я… Кажется, я сейчас умру!
— Не мешай мне — и не помрешь. Не в мою смену! — вскинула она палец и опять исчезла за моими ногами, а Рензел прижался лбом к нашим переплетенным ладоням и процедил:
— Надо было позвать Арона.
— Не надо! — простонала я, чувствуя, как на шее раздуваются вены.
Как вдруг дверь приоткрылась, и оттуда донесся взволнованный голос Астарии:
— Ну как там?
— Все под контролем, — спокойно ответила Марька, подкладывая полотенца. — Мне бы еще рабочих рук. И воды, — добавила она, когда вода в тазу вдруг замерзла. — Желательно теплой.
Рензел постучал по льдине пальцем, и та растаяла.
— Спасибо, — поблагодарила Марька и опять меня осмотрела. — Так, Цесса, слушай меня внимательно и делай все, что скажу.
За девять месяцев я с трудом переучила ее называть меня госпожой и обращаться на «ты». Сейчас на душе стало так приятно… Что я даже беспрекословно подчинилась:
— Угу.
— Вот умница, — ласково похвалила Марька и вновь посерьезнела. — А теперь вдохни и… тужься!
Я повиновалась, но боль была такой, что невольно закричала.
— Все хорошо? — заглянула в дверь Астария.
— Да, — успокоила ее Марька.
— Точно, — донесся голос Уфа.
— Да! — на этот раз Марька рявкнула.
Дверь закрылась, а за ней послышался скрежет когтей, скулеж собаки и голос Астарии:
— Нет-нет, Тень. Тебе туда нельзя.
И к скулежу присоединилось возмущенное «гав».
Богиня… Не роды, а цирк какой-то! Они заглядывали почти на каждый мой крик, пока я не психанула и не рявкнула:
— А ну все скрылись и забыли про меня!
Дверь захлопнулась, успев открыться лишь на маленькую щелочку. Даже Тень смолкла, а я выдохнула.
— Цесса, — произнес Рензел, и зажег свечи, когда за ставнями почернели облака и разгулялся сильный ветер. — У нас проблемы.
— Знаю, — откликнулась я, и стиснула пальцами мокрую от пота простыню, по которой тут же поползла паутинка льда.
В комнате резко похолодало и пошел снег, но Рензел быстро его прекратил, а Марька взволнованно выдохнула:
— Вижу! — и вдруг выдала: — Давай, госпожа, еще чуть-чуть!
— Марька… — простонала я, вспоминая свое любимое слово. — Какая я тебе нахрен госпожа?
— Понятия не имею, откуда ты набралась таких выражений, но давай нахрен тужься! Еще немного!
— Цесса, — вдруг опомнился Рензел. — Где лекарство Арона?
А вот это плохо…
Убив Фреджела, мать Рензела лишилась всей магии. Даже той, которую пожертвовал ее супруг, чтобы исцелить жену после родов и продлить ее жизнь. Именно благодаря этой жертве она так долго оставалась молодой, но после битвы начала стремительно увядать и в преддверии нашей с Рензелом свадьбы вовсе перестала подниматься с постели. Тогда я испугалась… Испугалась, что совсем скоро мы ее потеряем, и втайне от всех подлила ей отданное Ароном лекарство. И если Рензел сейчас об этом узнает… Если поймет, что в пузырьке осталась лишь простая вода, то!..