— Можете идти. Я доложу их величествам, что из-за недомогания леди Цессая была вынуждена покинуть бал преждевременно.
Ничего себе… Даже спорить не стал.
Лоррих развернулся и пошагал в сторону балкона, откуда лился на улицу свет и людской смех. А Марька выдохнула, погладила меня по плечу и вновь прошептала:
— Идемте, миледи. Я рядом. Все будет хорошо.
Все будет хорошо…
За что я благодарна Марьке, так это за то, что она понимала, когда стоит задавать вопросы, а когда — нет.
Всю ночь служанка не докучала разговорами, просто заботилась обо мне и лишь раз покинула мои покои для того, чтобы принести ромашкового чая. Из-за удушливой печали я с трудом его выпила, а потом уснула под успокаивающие поглаживания Марьки. На следующее же утро меня разбудил стук в дверь. Я не решилась посмотреть, кто пришел, только плотнее укуталась в одеяло и под тихое бормотание Марьки снова погрузилась в сон. В итоге проспала до тех пор, пока мои веки не открылись сами собой, не желая больше оставаться закрытыми.
Удивительно, но я чувствовала себя невероятно бодрой, хоть и опустошенной. Возможно, так даже к лучшему, что из всех возможных переживаний меня одолевал легкий налет грусти и его вполне себе ожидаемый спутник — голод. Ведь так примитивнее, спокойнее.
Поднявшись с кровати, я первым делом оглядела комнату, в которой было очень тихо. Марька свернулась в кресле и еле слышно посапывала. Мое платье висело на дверце шкафа, словно напоминание о вчерашних событиях. А легкая штора чуть приподнималась от сквозняка, проникающего из приоткрытого окна. Идиллия. Жаль наслаждаться ей не хотелось. Так еще голова болела.
Осторожно выбравшись из-под одеяла, я взяла со спинки кровати тонкий плед и укрыла Марьку. Она даже не пошевелилась: настолько сильно утомилась, что теперь крепко спала. Поэтому я постаралась почти беззвучно одеться сама, а когда подошла к столу за расческой, заметила на нем нечто прямоугольное в мягкой бордовой ткани, перевязанной бечевкой.
Под перекрестием веревочек пряталось письмо, которое я осторожно вытащила и прочла:
'Дорогая Цесса , — узнала почерк папеньки. — Недавно я бывал в нашей библиотеке и случайно нашел книгу, которая тебе очень нравилась. Помнится, в детстве тебе ее читала нянечка. Книга, конечно, уже порядком поистрепалась, в основном переплет, но местный сапожник сделал для нее новую обложку, а листы хоть и пожелтели, но остались целыми.
Я подумал, ты будешь рада получить этот скромный подарок в память о нашем доме и своем отце. Хотел сам преподнести, но на балу постеснялся, а потом узнал от дворецкого, что тебе нездоровится. Надеюсь, у тебя все хорошо, детка. Если да, то зайди к нам в гости. Позволь отцу немного с тобой пообщаться. И передай мистеру Арвелу благодарность за помощь в доставке книги.