Марька тихо охнула и вжалась в кресло, а я плотно сомкнула губы, припоминая случай, о котором рассказывал Уф. Надо же, как совпало. В тот раз именно он нес на руках Марьку, когда я затеяла побег от стражи. А она без шлема его ни разу не видела, вот и не признала.
— В любом случае, Уф, ты мой телохранитель, и не должен доверять никому, пока я тебе этого не позволю. Понял?
— Понял, — кивнул он.
— Так вот, Марьке доверять можно. Однако ты должен понимать, что без внимания оставить твой проступок я не могу, поэтому тоже будешь отбывать наказание, которое я придумала для вас двоих.
Оба понурили головы.
— Ты поможешь Марьке подготовить свои будущие покои, — вновь обратилась я к Уфу. — А ты, Марька… — начала и запнулась, не зная, что ей задать.
Но тут увидела намокшие бинты, что торчали из-под распущенного воротника Уфа, и произнесла:
— Поможешь Уфу перевязать его раны. Лекарь сейчас очень занят, а моему телохранителю, которому спокойно не сидится в лазарете, будет сложно позаботиться о себе самостоятельно. Заодно и познакомитесь. Поближе, — улыбнулась я, а они переглянулись, и кто из них сейчас смутился сильнее — это, конечно, вопрос.
— Все понятно? — вновь посерьезнела я.
— Да, госпожа.
— Так точно, миледи.
Ответили они хором и резко друг от друга отвернулись. Богиня… Хуже детей!
— Что ж… — подытожила я. — Тогда вперед, за работу, а мне нужно побыть одной.
— Слушаюсь, — мигом поднялась с кресла Марька и поклонилась.
Уф тоже встал, и когда они оба подошли к выходу — одновременно, учтиво открыл дверь, предложив Марьке выйти первой. Она прижала к себе стопку с чистым бельем и, пробурчав смущенное «спасибо», уже почти переступила порог, как я вдруг вспомнила:
— И Марька!
— Да, госпожа? — она резко крутанулась, отчего ткнулась в грудь телохранителя: прямо туда, где под рубахой были бинты, и ойкнула.
Уф хоть и побледнел, но, на удивление, не издал ни звука. Лишь поджал губы и отступил на шаг, перестав загораживать собой служанку, а я неуверенно произнесла:
— Принеси мне…
И опустила взгляд на ладонь, в которой сжимала замерзший цветок подснежника.
— Маленькую вазу с водой.
Собака, Медведь, Пегас, Скорпион, Ящерица, Баран и Лев — осталось семь неизведанных мной созвездий. Змея погасла тем же днем, когда я разгадала загадку Ворона, и тот теперь занял ее место в виде пустующего синего камня. Всего у меня осталось восемь непогасших камней, а значит восемь дней до конца нашего с принцем уговора.
Казалось бы, можно было больше не суетиться: найти себе какую-нибудь книгу и спокойно ее почитывать. Ждать, пока не останется только один камень, а потом забрать легенду. Но день за днем я возвращалась в библиотеку, чтобы открыть следующую историю, спрятанную принцем. И каждый раз, когда вытягивала очередную книгу, мое сердце сжималось, словно от страха. Возможно, из-за волнения, что это окажется та самая легенда, и я больше не узнаю, какие цветы или истории оставил для меня принц в других созвездиях. Возможно, наоборот, от того, что я все-таки найду очередную сказку, а не ту самую легенду. Но одно я знала точно: всегда, когда я забирала спрятанное послание, мое сердце ускоряло бой.