Я подошла к тщательно вымытому столу, на чьей шершавой поверхности виднелись засечки от ножа, и слегка облокотилась на него. Может и к лучшему, что Арона здесь нет. Не придется с ним объясняться. Разговаривать. Оставаться наедине. Потому что…
Я судорожно выдохнула и погладила кулаком грудь. Сердце обожгло волнением, стоило представить, как Арон входит через вторую дверь и видит меня у стола. Поэтому я решила убедиться, что за дверью, ведущей в лазарет, тоже пусто. На ватных ногах подошла к ней и тихонько приоткрыла. Выглянула сначала одним глазком, а потом вовсе распахнула.
Пусто.
И тихо.
В лазарете тоже никого не было. Чуть успокоившись, я вернулась к столу, ощущая одновременно радость и грусть. Радость от того, что Арона здесь нет, и меня больше не терзает стойкое желание скорее сбежать и спрятаться. И грусть от того, что я все-таки не поговорю с лекарем и не спрошу: почему он подарил мне духи, почему сделал их для меня, хотя так сторонится людей? Не узнаю, что им двигало: простое желание порадовать или нечто большее.
— Дурочка, — провела я ладонью по лицу.
Стоило представить, как Арон испытывает ко мне далеко не дружеские чувства, я вдруг увидела перед внутренним взором лицо принца и ощутила укол совести. На душе стало тяжело, и появилось предчувствие, будто совсем скоро случится что-то непоправимое. Что-то, что даст мне все ответы, в то же время меня разрушит. И если я не поспешу уйти, то это разрушение случится гораздо быстрее положенного срока. Поэтому, посмотрев на медальон в руке, я поспешила размотать опоясывающую мою ладонь порванную цепочку, и с тихим стуком положила его на стол. В последний раз оглядела комнату и поспешила в коридор.
Как только дверь за мной закрылась, я со всех ног бросилась в свои покои и больше не желала ни о чем думать. Не хотела ничего чувствовать. Не сейчас, когда впереди меня ждал бал. Когда мне предстояло улыбаться гостям. И когда впервые за долгое время я наконец-то могла увидеться со своей семьей, по которой успела сильно соскучиться. Даже по мачехе Ярле. От одной лишь мысли, что все они скоро прибудут, я ощущала облегчение. Однако стоило мне переступить порог своих покоев, как с моих губ сорвался тихий стон.
На столе рядом цветами в вазе стояла еще одна бутылочка из темного стекла. А рядом лежала записка и бархатная черная коробочка.
— Миледи, — раздался стук в дверь и приглушенный голос Уфа.
Я перестала прожигать взглядом стол и выглянула в коридор.
— Его высочество приходил, — виновато почесал затылок телохранитель. — Я пытался вам сказать, но вы не обратили на меня внимания.