— Думай, что говоришь, старик. Пока я здесь, держи свои пустые домыслы в голове.
— И даже так? А давай поспорим, — слегка удивился мужчина, ничуть не убавляя улыбки. — Уж коли ты точно такой же, каким тебя чужие уста описывают, я тебе любую приблуду вылеплю, а если же моя будет взяла, ты мне ещё какое добро сделаешь. По рукам?
Настала пора поднимать бровь Грейрату, скептически отступая на шаг и осматривая то веселые глаза мученика, то его протянутую ручищу, что более походила на лапу крупного медведя. «А не взяла ли болезнь вверх над простачком, и окончательно угробила ему мозги?» Всю натянутость ситуации можно было считать на лице парня, однако его мысли лежали глубже поверхностной маски приличия.
«Ничтожный, с чего мне соглашаться и жать твою грязную руку?»
Если бы такая возможность была, а она есть, Нилрем бы сплюнул в протянутую ему руку, попутно посылая кузнеца сначала умыться, однако остановила его вспыхнувшая яркой монетой выгода.
— Бижутерию, твои грубые лапы делать умеют?
— Ожерелья и кольца?
— Серёжки, браслеты, диадемы, и конечно же ожерелья и кольца, — кивнув, от острых глаз мага не укрылась заметная реакция мужчины. Озадачено, сложив руки на груди, правая рука потянулась к подбородку, расчесывая его. Великан обратил не только взгляд, но и шею и корпус ко входу в собственное жилище, правда всего на секунду. Вернувшись обратной тропой, и слегка посмурнев, голова кузнеца качнулась в положительном ключе.
— Есть у нас мастерицы подобные.
— Тогда я согласен.
Услышав ответ, гигант словно расцвел, сперва назвав свое имя — Титос, а после объяснил условия. По-хорошему, их обсуждать надо перед тем, как соглашаться, однако никто против не был.
— Из того, что долетало ко мне, о твоих похождениях, больше всего меня будоражат три слуха. Докажешь, что все они правдивы, я не поскуплюсь на золото и выдам тебе прекрасный набор колец из двух пар, на каждую руку, или что-то эквивалентное.
Хмыкнул Нилрем, но хмыкнул довольно. Ему понравилось, что уже сейчас за одну только возможность убедиться в подлинности слухов о нём, отдают минимум четыре золотых кольца.
Присел здоровяк на длинную лавку, и как верный зритель, начал вещать:
— Так вот, первый касается твоих сил. Поговаривают, в странствиях своих Панацея полагается не только на слово, но и на могучую магию без единого слова. Он изливает реки и поднимает целые ураганы из огня.
Как договорил Титос, так и уставился немигающими зенками, ожидая ответа.
— Хох, и подобной мелочью ещё можно удивить… моя младшая сестра и того больше умеет, — и создался в одной руке метровый шар воды, который толстым ручьём пролился на снег; во второй же зажглась искра, из которой раздулось целое пламя. Секунду подумав, направил он пламя на небо, закручивая его, придавая усиления и масштабности настоящего тонкого урагана.