«Чего? Сорок два чего?» И только Нилрем Грейрат страдал от непонятной ситуации. Уж если двум родственным душам суждено сойтись диалогом, то никакие измерения им не нужны. Они поймут друг друга даже, разговаривая на других языках.
— А что важно рукам?
— Я ценю упругость и гладкость, — в глазах у Пола разгорелся настоящий огонёк, а руками он четно пытался реализовать свои слова, поглаживая воздух. — однако они сохраняются только в определенной кондиции, нельзя выходить за их пределы, там начинается неприятная территория, — Пол вспомнил, не самые приятные моменты, когда ему доводилось набивать шишки на поприще сексуального развития.
— Прошу прошение, но вы мелите чушь! — Гадальф активно запротестовал. — Не так важна упругость и гладкость, сколь мягкость и нежность. Это случилось три года назад, тогда мне и моей напарнице попалось крайне выгодное задание из гильдии, по пути к нему мы остановились в небольшой деревушке, и именно в ней я нашёл свою настоящую любовь, она была идеальна, а её бёдра давно вышли за пределы разумного понимания материи. Это были не просто бёдра, это были настоящие пудинги. Честно говоря, было сложно устаканить свою честь и не укусить их. К моему величайшему сожалению, мне пришлось отпустить её.
— Но почему? Разве она не твоя любовь?
— Ей было всего тринадцать… А рядом со мной была моя напарница. Ну разве это справедливо? Наши отношения едва продвигаются, но она держит меня на коротком поводке и не даёт сблизиться с другими! Вы меня понимаете?
— Конечно понимаю!
«И вот с таким мусором я нахожусь в одной воде?» Не трудно догадаться, кто именно изрёк мысли подобного толка.
Прошло ещё какое-то время. Пар и вода ударила в голову мужчинам и те, как под суровым градусом опьянением пытались раскрыть друг другу свою поэтическую душу, описывая собственный внутренний мир. И все-таки это случилось. Они сцепились, но сцепились не руками, в попытке выбить друг из друга все дерьмо, а страстью к единому идеалу. Их россказни без лика стыда и совести напоминали больше исповедь, чем адекватные посиделки двух друзей. Нескольких удачных предложений, сказанных в нужное время под нужную атмосферу мигом конвертировались в несколько лет крепкой дружбы. Пола и Гадальфа обуяло пламя лёгкости, с которым они открывались друг другу и вовсе не стеснялись перейти черту, ведь для настоящего друга не было крайней черты, была лишь линия «Начало».
Несколько раз Пол заходил на территории Нилрема, пытаясь вовлечь того к разговору, однако парень быстро скидывал с себя руки отца и отстранялся ещё дальше, уничижительно смотря на отца. Впрочем, Пол добился своего, и его сын рассказал о Мари, пускай и не так детально. Говорят, что мужчины не плачут, однако скупую слезу пустить они могли. Не сдержались великовозрастные дураки от истории малышки без ног. Девочка без семьи и родни, одна на Континенте Демонов, это далёко не то, чему нельзя сочувствовать.