«Сегодня должен прийти новенький», с прищуром осмотрев свой кабинет, профессор поправил очки, так и не найдя незнакомое лицо. Все, как и прежде отводили взгляд, все, как и прежде неуютно ерзали на месте. «Хмпф, это его проблемы», не желая более ждать новенького, учитель сложил руки за спиной и медленно цокая подошвой, начал размеренно бродить по кабинету, отмеряя каждым новым шагом ровно метр.
— Насколько вам всем должно быть известно, мана — это основа основ для любого заклинателя. Скажу вам больше, всего один из двадцати рождается с даром к магии, всего один из этих двадцати счастливчиков может манипулировать своей внутренней силой, но исключительно один из ста тех, кто может использовать магическую силу, сумеет дойти до продвинутого уровня магии. Я знаю. Вы можете считать себя слегка зазнавшимися, ведь прошли первые два отбора. Да благословит вас великий Милис, и каждый из вас сумеет добраться к ещё большим высотам, но как показывает мой многолетний стаж, не больше чем три-четыре студента по окончанию трехлетнего курса сумеют достичь продвинутого уровня в одной из выбранных стихий. Это неизбежное выгорание печалит как мою душу, так и душу ваших опекунов, родителей, других преподавателей и в главной мере, подобное печалит благодатного Милиса! Но! Это не повод опускать руки. Пока ваша кровь горяча, а тело молодо, нужно приложить все силы и доказать в первую очередь себе, что вы можете быть лучше, чем вчера, что вы уже лучше, чем вчера! Не в магии, так в естественных науках, которые важно знать, и магам и тем, кто в магии больших успехов не добился.
Остановив собственный спич резко, без подготовки иль злого умысла, учитель тронул бороду, словно поглаживал пальцами ценнейший артефакт. На парочку мгновений он выпал из реальности, поддеваемый угрюмыми глазами своих нерадивых учеников, которым такой выпад из реальности, казался штилем перед штормом. Облизав тонкие губы, сокрытые за густой бородой, мужчина подошёл к собственному, учительскому, столу. Это был тот же стол учителя, как по некой меж мировой методичке, ведь собирал он у себя на плахе, и горсть карандашей, и цветной мел, и парочку бумажек откровенно слабых до учёбы детишек, которым впору будет вскоре прийти на пересдачу. Одним слитым движением кисти, тот взял не только кубок с водой, но и малый список.
Все в кабинете тут же напряглись, застыли, подобно косуле, перед взором хищника. Лица мальчиков усохли, а головы пытались спрятались в плечах, как это делают улитки, не дай бог тронутые солью. Девочки трубили точно так же, и только горстка смельчаков, оставалась не тронута общей сменой течения реки под названием «настроение». Однако, так казалось только на первый взгляд. Сидящий в отдалении помощник, склонил голову на парту, прикрывая карие глаза, он видел все. Отличники, естественным образом, являли из себя неинтересный глазу профессора материал. Они были вне прицела, который бросался точно ножи-взгляды со списка имен в алфавитном порядке, на класс и обратно. Однако, по сжатым до бела костяшкам, поджатым губам и учащенному пульсу, отличники только пытались храбриться, когда на деле с них стекал последний пот, а живот крутило как после съеденной отравы.