Тем же временем, из глаз долой, Тереза все же позабыла о родном, и на голой привычке поклонилась учителю, прежде чем уйти. Каждый (кроме Грейрата), понимал её поведение.
— Что ж, молодой человек, звать вас…
Давая паузу для продолжения, Нилрем, ступил вперёд к самому классу, и обозначив кивок, назвался.
— Нилрем Грейрат.
По кабинету поднялась волна шепоток, разгоняя пыль (за те минуты пребывания статуей, мальчишки и девчонки успели её изрядно насобирать). Самые безобидные из которых обсуждали вульгарное и даже фривольное приветствие вопреки всем значимым, мыслимым и писанным правилам. Пока класс, с позволения учителя, пытался прочувствовать и изучить неведомую зверушку, новичка в общем коллективе, этот самый «зверёк», закончил изучать собравшихся здесь великих наследников.
«А собирается тут далеко не пустой сброд». Мысленно кивнув, глаз, который раньше излучал слияние, при свете дня не заметное, погас, как погас и интерес мага. Естественно подобная реакция пришлого не прошла незаметно, каждый в классе воспринял это по-своему.
— Отлично, — уснув томную тишину одним удачным хлопком, учитель, опираясь телом о тяжелый стол представился на свой манер, со всеми почестями и уважением. — меня зовут Кадор Прайс, учитель маговед, и магической истории. Однако ж, Нилрем, прежде чем уйти на вольное место, тебе не составит труда ответить на несколько простых вопросов?
Невинно склонив голову в неведении, так считала большая часть детей позади, Грейрат и подумать не смел о каких-то хитрых замыслах. Ему секундой ранней почтительно представились, поклоном, Нилрем оказался в бодром расположении духа и даже начал подумывать бродить по школе, еже ли все вокруг, подобного же рода льстецы, которые знают свое место. Не видел ослеплённый собственным сиянием ребенок как учитель Кадор гадко кашлянул. Кадору не впервые было учить знатных людей, избранность, которым кажется синонимом их имени. Ощутив лёгкую на подъем, улыбку ближайшего ученика, Кадор Прайс собирался сполна напомнить мальчику, что он здесь далеко не «избранный» и ни один из пришлых ранее, не мог просто отбиться от его вопросов. Он будет до того дотошным, что быстрее ад замёрзнет, чем студент ответит на все его вопросы правильно.
Оба взрослых (один внешне, второй душевно) ликовали, но предпочитали не выказывать эту сияющую гамму чувств на лице. Когда же лениво наблюдающий за ними помощник учителя зевнул, так сладко и широко, что на свете солнца блеснули маленькие, но отчетливые клыки, свой ответ высказал и Нилрем, уже воображая похвалу и чествуя её на кончике пальцев.