Слишком нерешительны законы и постулаты священников. Они отлично работают, когда все хорошо, к печали всех и каждого, жить хорошо удается не всегда.
— Как тебе, верно известно, Пол — мой отец, изменил Зенит, моей матери которая с детства считала это непростительным грехом, ведь придерживалась законов Милиса. Её так воспитали, в отличие от людей Асуры, которым эта мораль не слишком то и давит на голову. Потому тамошние аристократы берут себе в жены и двух и трёх женщин.
— М… — опустив глаза Мари осунулась. — это же неправильно, верно?
— Не мне судить. Скажу тебе так, не случись Пола и его похождений, ты бы утратила свою соперницу. А если бы моя мать Зенит, не соизволила поддаться на его ласки, после измены, то… — Нилрем слегка приоткрыл себе видение альтернативного варианта событий, где Лили все же уходит, а семья разваливается на части. Определенно, это было бы лучшей точкой, чтобы уйти из семьи. — Ты бы не встретила меня. В каком-то смысле, у тебя должок перед Зенит, которая приняла вторую жену и переступила через свои принципы. Сильный поступок.
— Ясно, — и вот, наконец-то, молодая барышня нашла в себе силы нервно сжать свою лёгкую блузку и выпалить робкие слова вполголоса. — А вы, учитель…
Нилрем перевел на ученицу взгляд, всматриваясь в её блуждающие глаза.
— Что такое?
— Эм… а вы бы х-хотели одну, или двух жён?
Пауза в карете далась девушке сложнее всего. Она наконец решилась спросить о, как Мари считала, очень важном. Только мнение Нилрема сейчас было интересно, только его слова, его губы, его взгляд, и никого более ей не нужно.
— Мне… пока ещё рано слышать о подобных вопросах. Не говори, словно у меня уже есть две пассии, — подняв руку в жесте, который не истолковать никак иначе кроме «разговор окончен», юный маг допил вторую кружку чая. — Хороший получился напиток, а теперь, зови оставшихся больных.
— Вы же ещё не ели ничего…
— Мари, подобной закуской ты будишь во мне зверя.
— Значит дело в количестве? Я все исправлю. Завтра же утрою порцию!
— Ты… — заканчивать Грейрат не стал, переведя взгляд в окно и отмахиваясь от надоеды.
Та восприняла это по-своему, и просто кивнула, покидая карету.
А после, ночь продолжилась, и вместе с болячками чужих людей, просыпались и собственные болячки. Одной из таких, была маленькая непоседа, пришедшая аккурат под конец последней танцующей от радости женщины в возрасте. Рядом с ней, под лунным светом, точно так же кружился мужчина охотник.
Все разошлись, а бывший базар превратился в одну большую пустынную пустыню. Вернее, так могло лишь показаться. По домам сегодня проходил праздник, ведь всё старшое поколение опять в строю, а те, кто ранее болел вернулся к норме. Потому шум от пьянок копытом доставал и до кареты Нилрема. Много ближе, его уши ласкало горло Карлы, которая пела Джинкс колыбельную, и тише звучал голос Мари, которая пересчитывала выручку.