Определенно, не хватало одного тонкого голоска. А его источник почему-то тихо-молча сидит рядом и пытается показать, что ничего не случилось.
— Итак.
Нилрем присел рядом с сестрой и положил той на голову свою руку.
— А старший и справедливый брат знал, что сестренка его очень сильно любит? — оказалось, маленькая девочка удивительным образом снизошла до подобных оборотов. К чему клонит Айша пока что Грейрат не понимал, и потому кивнул, поглаживая девочку по голове.
Та широко улыбнулась, хихикнув, а после обняла брата и укутав лицо в его груди спросила.
— А чуткий и большой брат тоже очень сильно любит свою сестрёнку? — вопрос вышел глухим, поскольку обнимали парня изо всех сил.
— Люблю, ну как же мне не любить свое сокровище?
Макушка девочки ощутила мягкий тычок губ брата. Лицо малышки расплылось в ещё более широкой и блаженной улыбке, да так, что на мгновение она позабыла, с чего начала этот натуральный сыр-бор, в котором ей подыгрывает брат.
— Если уважаемый брат так любит свою сестру, разве не будет он её лелеять и говорить какая она хорошая? Хах! Ня-няет! Ха-ха! Ха-ха-ха!
Подобно самому безобидному, но в то же время самому заразному вирусу, а планете, смех Айши заразил и Нилрема. Пускай он начал её терзать ужаснейшим из способов, применив щекотку, но он имел свое право. Сестрица определенно что-то темнила и в таких резких порывах нежности от Айши, Нилрем видел скрытое дно. Слишком часто, таким образом сестра выпрашивала в прошлых селениях себе кучку барахла, которое она называла милыми вещами.
Айша просила купить их только Нилрема, ведь Лилия укоризненно качает головой и запрещает дочери маяться подобной дурью, тем более, когда им столь сильно нужны деньги.
Внутрь кареты, задернув занавеску, посмотрела одним глазком своим стеклянным Лили. Увидев, как нежно юный господин обходиться с её дочерью, она кивнула, ощущая на душе странное спокойствие. Будто смотрит на горизонт тихого моря, или сидит посреди бывшего и любимого Зенит сада.
«Я выбрала для дочери, лучшего господина», её привычка думать подобными категориями, не нравилась Нилрему, но ничего сделать с ней он не мог, да и не собирался.
Воистину, Лили видела подобные умиротворённые забавы брата и сестры лишь в собственных снах, которые под утро вечно забывала. Как мать, её терзали мысли сомнения, понравиться ли Нилрем дочери? Примет ли она его? Примет ли сам юный господин дар Лили, её родную душу?
Горничная могла до бесконечности радоваться, и принимать сбывшуюся мечту, от которой сердце улетало ввысь… Собравшись уходить, решив поговорить завтра, в лучшее время, её неожиданно окликнул юный господин.