— Лили, если не покажешься сейчас же, с тобой я проделаю все то же самое, что сделал с Айшей.
Полуулыбка украсила лицо пышной в определенных местах, женщины. Ей наверняка хотелось бы увидеть, как именно юный господин будет исполнять свою угрозу, но раз уж, он её зовёт, значит сама судьба распорядилась так, чтобы разговор произошёл сегодня.
Взобравшись в карету, горничная иной раз ощутила сильный перепад температуры. Внутри было заметно теплее.
— Вы меня звали?
Глаза Лилии опустились на сидящего в одиночестве Нилрема, который, закинув ногу на ногу с усмешкой, стрелял глазами отнюдь не в неё, а в маленькую копию Лили. Та, прижавшись к бортику стояла в самом дальнем углу, и подражая пугливому котёнку, резко дёргалась на каждое движение братца.
— Вижу у вас не все заладилось, — вопросила Лили.
— Не соглашусь. У нас все хорошо, правда же, се-стри-ца? — растягивать слоги получилось до того искусно, что на пугливое личико Айши, наросла корка отважной улыбки.
— Хах! Конечно, бра-те-ц!
Айша фыркнула на мать, а та, поправив стекляшки, сверкнула зайцем пламени свечи.
— У меня голова на пределе, потому, Лили быстро расскажи, с чего это Айша тихоней затаилась ко мне, а после пыталась выудить защиту, словно она напакостила и не признается.
Айша было открыла рот, но ничего толкового не нашла в голове и тут же его прикрыла. Лили, на провальные попытки дочери, оправдать свой хрупкий статус, лишь ещё разок сверкнула очками.
— Боже-боже, я думала она вам уже все высказала, юный господин.
— Каюсь, пытка не удались, — Нилрем просто пожал плечами.
— Меня пытали?!
— Ты держалась с достоинством, присущим Грейратам, гордись собой.
Лили захлопала, а через секунду к ней подсоединился и Нилрем. Фразочки по типу «Поздравляю», больше раздражали своей насмешливостью.
Комедия быстро сошла на нет.
— Итак, я жду.
Слова из Лили полились лёгким ручейком, не знающим начала и конца, стыда и совести. Впрочем, рассказывать особо было нечего, разве что о Кандаре и его дочери… и тех, Лили посчитала неважным элементом, как никак, судили Айшу, а не подругу и знать хотелось именно о судьбе сидевшей рядом мини-горничной.
С каждым словом матери, которая не оставляла шансов для словесного побега, Айша становилась все тише и тише, под конец просто обречённо мотыляла ногами в воздухе. Лицо ее покрылось стыдливыми тенями. Айша непреднамеренно выражала проведением настоящее сожаление. Не пытаясь спрятать все за маской милой сестры.
Ищущей у ещё ничего не подозреваемого брата заботы и защиты, она действовала на опережение, но ведь не было в этом ничего, что парень посчитал бы постыдным.