— Это не малыш, — тихо прошептала Киширика, дёргая за руку Нила.
— Я знаю… знаю.
Процесс, должен был, походить на прошлый. Нилрем участвовал в создании новых существ, он тщательно распробовал священную ступень магии исцеления, и только после, приступил к работе. Тогда он изменял организм, дополнял его, создавал уродливых химер. Сейчас же, только исцеляет тело.
Странно слышать это от Нилрема, но… он не знает, есть ли душа.
Раньше, он исцелял мертвое тело полностью. Лечились мозги, возвращались к своим функциям почки, желудок, нервная система, но никогда, живое не поднималось вверх, не раскрывало глаза, не исполняло вложенную в неё функцию — жить. Будь то бабочка, кролик, лисичка или человек. Без прямого вмешательства никто так и не оживал по-настоящему. Грейрат деформировал их тела, изменял и дополнял, однако душа, так никогда и не появлялась у него на глазах. Так может быть, её никогда и не было? А если есть, то где? Словно смертному запрещено смотреть на чудо сотворение души. Будто бы существовало некое незримое табу, закон, правило, которое запрещает смертному видеть души.
Сейчас же, все пройдет по-другому.
Не зная, как появляется душа, Нилрем подумал, почему бы её не создать? Разве это сложное дело? Разве кто-то пробовал?
Но как возможно создать душу, даже не зная, как она выглядит, из чего состоит?
«Разве маги этого мира, знают, что такое Огонь? А вода, земля или ветер?» вспоминались маги этого мира, для которых окисление — загадка века. Они не понимают и сотой доли тех законов, коими в привычно темпе оперирует Грейрат, так откуда они берут свои возможности? Нилрем предположил, что ему не нужно знать, какая истинная структура души. Достаточно малого. Представить, как она выглядит и стих.
Нилрем прикрыл глаза в то время, как на его сетчатке образовывался новый образ.
— Здоровая душа, означает здоровый дух… обитает в здоровом теле.
Тихие, еле уловимые фальшивые слова Нилрема помогли ему ощутить образ святой. Образ души для младенца.
Остался стих.
«Но что подойдёт?»
Нил взялся за дело только из-за искаженного чувства справедливого, и сейчас, он подошёл к обрыву, больше шагов сделать не удастся, дальше его знания заканчиваются. Дальше начинается непроглядная тьма пропасти.
Открыв глаза, перед ним была мертвая оболочка. Она дышала, непроизвольно извивалась, но все это не было человеком. В нём нет чего-то главного. Это видела Киширика, это понимал и Нилрем.
Ему нужен стих, то заклинание, что создаст душу, то, что поможет, но где он достанет такое? Тут в пустыне, где на многие километры вокруг только голая пустошь!