Каменная пуля очертила ровную траекторию и попала прямиком демону в сердце.
***
Нилрем добивался вовсе не того.
Один пленник со стороны демонов и ноль потерь с собственного фронта. «Невероятный успех!», воскликнут генералы, открывая шампанское. Они же пробкой выбивая стекло маленькой квартирки вспомнят, что давно на пенсии.
Только вот, старший Грейрат все же добивался другого. Он хотел надёжное пушечное мясо на случай, если заявится сильный враг, а в условиях демонического континента такой может показаться буквально за следующим камнем. Но, случился Эбат с его переворотом власти, и все пошло в одном известном всем направлении.
— Нилрем, — а ещё Киширика. Маленький маг дрогнул, ведь та мурлыкнула его именем. — Я не знала, какое большое сердце лежит в твоей маленькой груди. Ну-с, знай, не будь я уже жената, то ты мог бы за мной приударить! Ах, какой наглец, так соблазнять Императрицу! Ай!
— Заканчивай с этим, — как и прежде, мальчик ударил девочку ребром ладони по голове и принялся думать.
Перед ним были люди. Много людей. И все они в пустыне и все они хотят есть и пить, и все смотрят на него с невиданной благодарностью.
«Это не то, чего я желал», определенно, доля лжи в этих мыслях была. Только вот, становиться королём в хорошее время, и плохое, это совсем разные вещи.
— Я… — хотел было сказать: «Пойду», как к Нилрему подошла женщина с малышом на руках.
«Ой-йой», промелькнуло в голове, когда она начала вежливо выражаться. Женщина не больше двадцати пяти, с впалыми щеками, из-за голода, она смотрелась старше своих изначальных лет. В костлявых руках дама держала молчащего младенца, ему, должно быть, больше месяца.
— Господин маг! Прошу вас, посмотрите на моего м-малыша, он все время спит и не просыпается уже как вторую неделю, прошу вас, вы же господин маг, вам же под силу излечить моего малыша?!
Это было неважно. Лицо матери, потерявшей всякую надежду, уже вторую неделю медленно превращалось в безумную маску.
Нилрем осторожно перенял малыша, закутанного в серый плед, а после приоткрыл занавес нескрываемой тайны.
«Мертв», ребенок уже гнил и разлагался. Новорожденный никогда не сумеет выжить в суровом климате, и подобной жаре. Впалые глаза, сухая кожа, все признаки сухой, голодной смерти.
«Он мертв» повторил в мыслях Нилрем, но, под взглядом матери, он не мог озвучить очевидный факт. С горестью посмотрев не только на мать, но и на тех, кто позади, Грейрат заметил, как быстро взрослые отводят взгляд. Даже они не могли сказать ей правду и все две недели молчали, а некоторые возможно даже дарили ложную надежду.