Со стороны демонов послышались «Ахи» удивления, люди в клетках, особо активно напрягли извилины, когда заметили человека на воле. Исключением являлись, разве что Мари и Роулз. Первая и так ни на что не реагирует, а второй не мог прийти в себя. Он не сомневался в собственных глазах никогда, но именно сейчас хотел их протереть. Сын его друга, оказался на том же материке, что и он! Роулз вдруг осознал откуда лёд посреди пустоши.
— Все же человек, — заговорил Эбат. — и что будешь делать дальше?
— Убью твоих охранников, а после допрошу тебя.
Ответ плёткой ударил Эбата по его носу, из-за чего тот поморщился. Никого бы не устраивал такой ответ.
Вместо того, чтобы клишировано посмеяться и приказать собственным миньонам атаковать мага, Эбат поступил удивительно трезво.
Он щёлкнул пальцами и приказал привести кое-кого.
Охранники привели девочку, ростом с Нилрема. Киширика улыбалась как, впрочем, и всегда, но в этот раз её улыбка была виноватой. Проблема в том, что сейчас императрицу прижали к себе, и удерживают с лезвием у горла.
— Ты же не думаешь, что я совсем туп? Как считаешь, что с ней случится?
Нилрем ничего не ответил, лишь опустил брови ниже обычного.
Такая явная реакция подбодрила Эбата, и тот продолжил.
— Я не желаю испытывать свое везение. Мне, честно говоря, кажется, своего лимита я достиг. Поэтому поступим так. Ты останешься здесь ровно на два дня — мы же выдаём тебе пищу и припасы на четыре дня. Тебе должно хватить, — Эбат если и врал, то делал это так, как не может разгадать Нилрем. Ухватив девочку за лицо четырехпалой рукой, покрытой густой темной шерстью, демон продолжил склонять на свою сторону. — эта девка отправляется с нами до самого города, как залог моей неприкосновенности. После мы оставим её в его центре, там и заберёшь свою ненаглядную. Обещаю, что ничего с ней не сделаю, и она останется целой, договорились?
Выслушивая демона, Нилрем начал расслабляться. Причиной тому послужил вовсе не один скользкий демон, которому, как считал маг, более подойдёт форма змеи. Его внутренние напряжение спало, как только он вспомнил об одной вещи. Вернее, будет молвить, эта вещь была на виду все это время, так и кричала о себе вспомнить. Она стояла перед носом и не забывала подавать звуки. Просто Нилрем заглушил их, переведя в фоновый режим, смешав голос девочки с белым шумом. Её голос так редко выдавал что-то иное чем' «Я — Великая…»
— Ха-ха… — задрав голову вверх, Нилрем от души расхохотался, да так, что плюхнулся на землю, и ухватился за живот. Содрогаясь всем телом, мальчик неосознанно напомнил сидящим рабам, в клетках, каково это, смеяться. И что самое главное, смех был чистым, не напоминающим скрипучего козла или скупого ящера. Иногда, чтобы улыбнулся другой человек, достаточно увидеть и капельку простого искреннего смеха.